Ларри пытается помочь своему другу подняться, крича сквозь музыку:
— Охрана! Охрана!
Внезапно позади них появляется мускулистый светловолосый парень. Охранник, о котором говорила Анника, зовут Илья и он выступает в роли старшего охранника Джереми.
Он обменивается взглядом с Джереми, а затем одной рукой вытаскивает Стивена и Ларри, схватив их за воротники рубашек.
И вот так я остаюсь один на один с чудовищем-мужчиной, который смотрит на меня так, будто хочет задушить.
Да, вокруг нас есть люди, много людей, но под его пристальным взглядом они могут считаться невидимыми.
Он делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами и прижимаясь грудью к моей груди. Мое сердце колотится, а нос наполняется его запахом.
Невозможно остаться безучастной, когда меня переполняет его тепло, присутствие и этот чарующий взгляд его пепельных глаз.
На несколько напряженных секунд между нами повисает тишина, и я сопротивляюсь желанию пролепетать что-то бессвязное. И вдруг он хватает меня за локоть и практически пинками уводит с танцпола, увлекая за собой.
Мне приходится бежать трусцой, чтобы поспевать за его длинными шагами, и это только увеличивает нагрузку на мои пострадавшие ноги.
Но невозможно прекратить этот ураган или спастись от гнева, который волнами исходит от него.
Он проносится по коридору и останавливается перед комнатой, которую охраняет человек в черном костюме.
Увидев нас, он кивает Джереми и открывает обитую кожей дверь. Джереми едва кивает мужчине, прежде чем затащить меня внутрь и захлопнуть дверь.
Хаос, музыка и разговоры снаружи стихают. Мое тяжелое дыхание становится громким в тишине, как мне кажется, VIP-комнаты.
Два элегантных бархатных дивана стоят друг напротив друга, между ними — стеклянный журнальный столик.
Но я едва успеваю сосредоточиться на деталях, когда Джереми прижимает меня к стене. Его большая рука хватает меня за бедро, а глубокий, злобно-спокойный голос бьет меня как хлыст.
— Мало того, что ты отказалась выполнить свою часть сделки и явиться, так ты еще и выключила телефон, надела шмотки в стиле «трахни меня» и пришла сюда танцевать с какими-то мудаками, — его рука скользит туда, где мое платье заканчивается на бедрах.
— Ты думала, что кто-то еще может прикасаться к тебе, Сесилия? Хм? Что кто-то другой сможет положить свои гребаные руки на то, что принадлежит мне?
Вцепившись руками в материал, он одним движением задирает платье вверх, заставляя меня вздохнуть.
