У него по-прежнему резкие, мужественные черты лица, от которых веет дикой силой, и телосложение военачальника, который получает удовольствие от завоевания земель и людей.
Его широкие плечи съедают горизонт, наполняя мое зрение ослепительной силой его присутствия.
Черная футболка обтягивает его бицепсы, а татуировки пульсируют при каждом изгибе его мышц. Как будто они, как и он, находятся на грани.
Я перевожу взгляд туда, где он прикасается ко мне. Мой локоть.
Это то, за что он всегда хватается, когда хочет оставить между нами дистанцию, когда относится ко мне не более чем к объекту своих грязных трахов.
На самом деле, он держал меня за руку всего два раза.
Место, где его плоть соприкасается с моей, горит, пылает и обретает собственную жизнь. И это связано не столько с тем, как его пальцы впиваются в мою кожу, сколько с тем, что он прикасается ко мне.
Эти пепельные, хладнокровные глаза, которые должны массово использоваться в качестве оружия, сосредоточены на жестах Мии. Ни разу он не посмотрел на меня или не признал меня, но тяжесть их внимания чувствуется через его отсутствие.
Мия закончила и теперь ждет ответа Джереми, положив руку на бедро.
— Он весь твой, — говорит он ей, очевидно, поняв ее.
— О? — Лэндон вскакивает на ноги и натягивает маску на шею, выглядя как всегда невозмутимым, если не считать синяков и крови. — Мне придется отказаться от любой сделки, которую вы двое заключили.
Он берет меня за другую руку.
— У нас с Сеси свидание.
Нет, это не так.
Но прежде чем я успеваю это сказать, безжалостные пальцы впиваются в плоть вокруг моего локтя, и я вздрагиваю.
— Единственное свидание, которое у тебя будет, это похороны, — Джереми сильно дергает, отрывая меня от Лэндона, или, скорее, мой друг детства отпускает меня в последнюю секунду.
— Некрофилия. Ням, — он ухмыляется, призывно облизывая губы. Мия поднимает ногу, чтобы снова пнуть его промежность, но он блокирует ее, положив руку ей на голову, фактически обездвиживая ее на месте.
— Иисус, мать твою, Христос, успокойся и перестань вести себя, как бешеная собака.
Это только усиливает ее желание схватить его, она борется, наносит удары ногами и руками — в основном по воздуху.
Лэн без труда избавляется от ее попыток насилия и смотрит на Джереми со своей провокационной улыбкой.
— Отпусти Сесилию.
— Нет.
Я выдергиваю свой локоть.
— Ты не имеешь права прикасаться ко мне.
Он наконец-то переводит взгляд на меня. Я отвечаю ему тем же.
