Все это время выражение ее лица остается пустым, и она делает вид, что ей неинтересны мои прикосновения, пока я переворачиваю ее, как куклу.
Однако непроизвольная дрожь и довольные звуки, которые она издает время от времени, выдают ее.
Однако она не смотрит на меня. Ни когда я разжигаю костер, ни когда передаю ей бутылку с водой, ни когда приношу нам одеяло.
Она думает, что это для нее, и начинает брать его, но я хватаю ее за руку и притягиваю к себе так, что мы оба оказываемся под ним.
Когда она пытается отстраниться, я притягиваю ее ближе к себе, так что её обнаженное тело прижимается к моему.
Я чувствую, как она напряглась, и приподнимаю ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. Она хмурится, и в них появляется замешательство, значит, она не отключилась. Она в безопасности.
Неохотно я отпускаю её и смотрю на огонь.
— Что это было? — шепчет она в тишине. — Почему ты так на меня смотрел?
— Как?
— Как будто ты искал... призрака.
Полено потрескивает, пожираемое пламенем, и я предлагаю ей маленькую правду.
— Может быть, так и было.
Она еще больше расслабляется в моих объятиях, и я наслаждаюсь ощущением того, что она немного ослабила свое сопротивление.
— Это связано с тем, что я отключаюсь?
Я киваю.
— Ты знаешь многих людей, похожих на меня?
— Только одного, — я молчу, пока она смотрит на меня своими пытливыми глазами, но я не смотрю на нее. Я не могу. Не сейчас. — Моя мама.
— Что с ней случилось? — ее голос мягче, чем тишина, даже когда она нарушает ее, наносит удар и отказывается оставить рану в покое.
— Почему ты думаешь, что что-то случилось?
— В таких ситуациях всегда что-то происходит. Люди по-разному справляются с травмой. Одни интернализируют ее, другие выражают, но факт остается фактом: шрамы останутся навсегда.
— Значит, ты признаешь, что у тебя есть шрамы.
— Я никогда не отрицала того, что они у меня есть.
— Значит, ты просто скрывала их.
Из нее вырывается длинный вздох.
— В прошлом скрывала. А теперь нет.
— Почему?
— Мама всегда говорила мне, что если я приму свои шрамы, то буду чувствовать себя более комфортно в своей коже.
Я хочу чувствовать себя комфортно в своей коже больше всего на свете. Я хочу, чтобы моя голова перестала мучить меня прошлым.
Дрожь проходит по ее телу, и она прижимается ближе ко мне, как будто я — ее безопасное место. Я кто угодно, только не гребаная безопасность, но сейчас я хочу быть для нее убежищем.
— В любом случае, — она прочищает горло.
