— Ты действительно так считаешь или просто слишком боишься признаться в том, что у нас есть?
Ее лицо краснеет, и это весь ответ, который мне нужен. Я отпускаю ее и делаю шаг назад, заставляя ее отпустить меня.
Она делает шаг вперед, но все, что хочет сказать, прерывается, когда дверь распахивается, и с силой ударяется о стену.
Николай входит внутрь, за ним следует его кузен Гарет.
— Когда-нибудь слышали что-то о том, что нужно стучаться? — говорю я тоном, который не скрывает моего недовольства.
— Заткнись. — Он поднимает руку, которая через секунду будет сломана, вместе с ребрами, потому что он снова без рубашки.
Гарет остается у двери, пристально наблюдая за происходящим, пока его сумасшедший кузен кружит вокруг нас с аурой льва.
— Что у нас тут? Я сделал ставку и назвал охранников лжецами, когда они сказали, что ты привел девушку, которая не является твоей сестрой. Похоже, я потерял несколько купюр, но это дерьмо того стоит. Я спрашиваю, почему она, Джер? Ты сказал, что она скучная и скучнее монашки.
Вот ублюдок."
"Лицо Сесилии становится красным, совсем не того оттенка, что был на ее щеках, когда вошли эти двое. То было смущение, смешанное с дискомфортом. А это — гнев.
И да, я сказал, что она скучная и чертовски скучная, но только для того, чтобы отвлечь от нее интерес Гарета и особенно Николая. Этот мудак любит много трахаться, и Сесилия просто не могла попасть в его список.
Этот инцидент произошел задолго до того, как я преследовал ее в лесу и, образно говоря, предъявил на нее права.
— Тебя обманули, Нико, — говорит Гарет со знающей улыбкой. — Иногда ты бываешь очень медлительным.
— Что, блядь, это значит? — Он бросает взгляд на своего кузена, который все еще бесстрастно изучает сцену, вероятно, чувствуя, что я приближаюсь к точке взрыва, чем больше Николай продолжает говорить или даже находится рядом с ней.
Не получив ответа, мой друг, который скоро потеряет эти привилегии дружбы, придвигается ближе к Сесилии.
— Тебя зовут Селия, верно?
Красный цвет медленно исчез с ее лица, но она стала холодной как в выражении лица, так и в голосе.
— Сесилия.
— Без разницы. — Он весело уставился на нее. — Ты близка с цветком лотоса, не так ли? У вас общая любовь к единорогам, тортам и спасению животных.
— Лотос?
— Брэндон, — говорит он так, как будто взаимосвязь является само собой разумеющейся.
