На днях я еще и шины ему порезал, просто чтобы поиздеваться. Похоже, мне придется разбить стекла его машины. Пока он будет в ней.
Терпеть не могу этого гребаного засранца.
Я запечатлел в памяти каждую деталь Сесилии. Смех, красивые цветущие летние платья, которые она не стесняется надевать в последнее время.
Она не впадает в парализованное состояние.
Моя Сеси научилась преодолевать свою травму и выросла в это... бесплотное существо, которое я хочу спрятать от всего мира.
Но я не могу. И не буду.
Я просто хочу, чтобы она была рядом, потому что просто не могу представить себе жизнь без нее.
Бросив на нее последний взгляд, я захлопываю щиток шлема и даю мотоциклу обороты, после чего мчусь по дороге.
Через полчаса я уже в аэропорту. Один из охранников моего отца кивает мне, и я киваю в ответ. Я оглядываюсь в поисках Ильи, так как он должен был привести машину и следовать за мной.
Через несколько минут машина останавливается у трапа самолета.
Пассажирская дверь распахивается, и Сесилия едва не выбрасывается наружу.
Она бежит ко мне, задыхаясь, ее дыхание сбилось, а лицо такое бледное, что я вижу вены.
Она берет мою руку в свою, в ее больших зеленых глазах собираются слезы. И хотя я на седьмом небе от счастья, что она прикасается ко мне, слезы мне не нравятся."
"— Почему ты мне не сказал? — ее голос хрупок и так чертовски печален, что режет меня.
— Что я тебе не сказал?
— Что ты болен. Ты умираешь? — она чуть не разрыдалась, ее крошечное тело трясется, ее придушенное дыхание наполняет воздух.
Илья выходит из машины следом, выглядя абсолютно спокойным.
— Я умираю? — говорю я.
— Я должен была что-то сделать. Скучно смотреть на эту прелюдию. — Затем он спускается по трапу и садится в самолет.
— Ты мог бы сказать мне. — Она обхватывает меня руками, ее тело прижимается к моему, когда она плачет. — Я бы не была такой жестокой. Я бы проводила с тобой как можно больше времени.
Я обхватываю рукой ее спину, наслаждаясь ощущением ее податливого тела, прижатого ко мне.
Черт.
Прошло столько времени, а мне хочется, чтобы время остановилось в этот момент.
— Значит ли это, что ты меня прощаешь? — я следую глупому плану Ильи.
— Думаю, я простила тебя давным-давно. — Она впивается ногтями в мою спину.
— Тогда почему ты меня обманывала?
— Потому что я боялась, что мне снова будет больно, ведь ты единственный, кто способен причинить мне боль.
— Я не причиню тебе вреда, Сесилия. — Я отстраняю ее так, что смотрю на ее залитое слезами лицо.
