— Ах… блять… Это слишком… Нико, блять…
— Не отвлекайся, малыш. Если ты едва можешь принять мои пальцы, то как же ты справишься с моим членом в этой тугой попке?
Я сжимаю его член, дроча быстрее, и извиваюсь с его пальцами внутри.
— Вставь в меня свой член. Я хочу, чтобы ты был во мне.
— Мне нравится твой грязный рот, — он прижимается своими губами к моим и целует меня жестко и быстро, одновременно вытаскивая пальцы.
Моя спина ударяется о кровать, но он не отстраняется. Я не позволяю ему.
Он накрывает мою руку своей и заставляет направлять его член к моей дырочке, а его язык борется с моим, зубы царапают, покусывают, требуют.
Пирсинг дразнит мое отверстие, прежде чем он входит на первый дюйм.
— Умммф… — я бормочу ему в губы, и этот идиот воспринимает это как знак разорвать наши рты.
— Расслабься ради меня, малыш, — его глаза теперь более ясные, более соответствующие тому Николаю, которого я знаю, когда он целует мою челюсть, нос и веки.
Что он делает?
Блять…
Я дергаю его за волосы.
— Перестань целовать меня повсюду, как будто я девушка, Николай.
Он лишь усмехается и прикусывает мою нижнюю губу.
— Я не целую девушек повсюду — или парней, если уж на то пошло. Но я буду целовать тебя везде, где только захочу, цветок лотоса. Привыкай к этому.
Затем он засасывает мою губу и целует, а потом кусает меня в горло, подаваясь бедрами вперед, входя в меня еще на несколько дюймов.
Моя задница сжимается вокруг него, и я вздрагиваю от жгучего проникновения. Несмотря на смазку, он чертовски огромный, и я чувствую, как пирсинг царапает по моим внутренностям.
Но это не плохое ощущение, просто новое.
Может быть, даже немного… волнующее.
Ладно, очень.
— М-м-м… ты такой тугой, малыш. То, как твоя задница обхватывает мой член, просто великолепно. Не думаю, что смогу больше сдерживаться.
— Войди до конца.
— Малыш… Это твой первый раз.
— Я сказал. Войди до конца. Не относись ко мне, как к слабоку.
— Я знаю, что обещал не причинять тебе боль, но ты делаешь это чертовски невозможным.
Он двигает бедрами вперед, погружаясь в меня, и я дергаюсь, содрогаясь в его объятиях.
— Блять, малыш, блять. Тебе больно?
Я прячу голову у него в шее, изучая очертания змеи на его плече, и извиваюсь на нем, а затем кусаю мочку его уха.
— Еще. Дай мне, блять, еще.
— О, малыш. Сейчас тебя по-настоящему трахнут, — шепчет он в ответ, втягивая мой рот в свой и входя в меня, медленно и долго. Ощущение жжения исчезает, и по позвоночнику пробегают мурашки удовольствия.
