Я медленно подхожу к нему и мельком вижу, как он с пустым лицом смотрит на холст. Его рука так резко дергает за волосы, что затылок покраснел, а костяшки пальцев побелели.
— Цветок лотоса? — зову его я, но он не подает никаких признаков, что знает о моем присутствии.
Тогда я встаю перед ним, загораживая ему вид на холст.
Он смотрит прямо сквозь меня, как будто его тело здесь, а душа парит где-то в другом месте. Я тянусь к его руке и замираю, почувствовав, как он напрягся, словно застыл перед угрозой.
Что, черт возьми, с тобой происходит, Брэн?
Мне приходится надавить, чтобы отделить его пальцы от волос один за другим.
Моя грудь сжимается, когда я вижу коричневые пряди в его ладони.
— Брэндон?
Я обвожу рукой его затылок, поглаживая то место, которое он терзал.
— Малыш, посмотри на меня.
Мои губы касаются его губ, и они подрагивают. Когда я отстраняюсь, он смотрит на меня недоуменными, потерянными глазами.
— Николай? Когда ты приехал?
— Только что, — вру я, мои пальцы все еще ласкают его затылок.
— Ты в порядке?
— Я в порядке.
— Ты не выглядишь в порядке. У тебя бледная кожа, и ты стоишь посреди беспорядка.
Он осматривает свое окружение, словно видит все это впервые.
Постепенно за радужными оболочками глаз снова появляется свет, и он вздрагивает.
— Черт возьми. Прости.
— Перестань, блять, извиняться, — я резко выдыхаю, внимательно наблюдая за ним, пытаясь найти хоть малейший след той версии зомби, которая была минуту назад.
— Прости… э-э, я имею в виду, прости. Господи… — вырывается у него.
— Тебе лучше уйти. Я приберусь.
Он начинает двигаться, бросая взгляд куда угодно, только не на меня.
Я крепко сжимаю его затылок, а свободной рукой хватаю его челюсть, чтобы он посмотрел на меня.
— Что случилось?
Неестественный блеск застилает его глаза, и это так похоже на то, как он впадает в панику, когда я прикасаюсь к нему в полуобщественном месте.
— Это был… несчастный случай.
— Это не похоже на несчастный случай.
— Я просто уронил палитру. Ничего страшного.
Он отстраняется от меня и берет палитру, затем аккуратно кладет ее на несколько салфеток на своем столе для рисования.
Несколько секунд он стоит на месте, ухватившись рукой за край стола, а его спина напряжена, словно он борется со своими демонами и загоняет их обратно, туда, где их никто не видит.
Когда он поворачивается, то уже больше похож на себя, и на этот раз он смотрит на меня, по-настоящему смотрит, и тут же его губы сжимаются в неодобрении.
