— Откуда ты знаешь? Он тебе сказал?
— Можно и так сказать. Вообще-то, я встречаюсь с ним уже некоторое время.
Я жалею о своем решении просто выложить все, когда Сесили проливает чай, а Глин смотрит на меня так, будто я инопланетянин.
А ведь эти двое наименее драматичные и самые понимающие люди в компании.
Черт возьми.
Я крепче сжимаю чашку с чаем.
— Вы что-нибудь скажите или просто продолжите пялиться? Не то чтобы это вызывало дискомфорт или что-то в этом роде.
— Прости… — Сесили вытирает салфеткой пятна чая на столе.
— Я просто хочу убедиться, что правильно тебя поняла. Ты только что сказал, что уже давно встречаешься с Николаем? Так же, как с Кларой?
— Не сравнивай его с Кларой. Она мне безразлична, — я теряю себя из-за него.
— О боже, — выдыхает Глин и прикрывает рот рукой, но это не помогает скрыть ее улыбку. — В тот день в кофейне, когда Килл сказал, что у Николая особые отношения с кем-то, это, случайно, был не ты?
— Да.
— Ты что, прямо сейчас признаешься нам в своей ориентации? И что мне делать? Могу я тебя обнять?
— Лучше не стоит, — говорю я, чувствуя себя немного легче от того, что она улыбается.
Это ведь хорошо, правда?
Сесили берет мою руку в свою.
— Я так рада за тебя, Брэн. Я чувствую себя гордой мамой, когда вижу, что ты нашел кого-то, кто тебе нравится.
— Да! Я ненавидела эту стерву Клару, — соглашается Глин. — Она была такой оппортунисткой. Знаешь, я не хотела тебе говорить, но в ту ночь, когда у нас была вечеринка в особняке Элиты, я видела, как она пыталась поцеловать Лэна и терлась об него.
Он выгнал ее и попросил меня не говорить тебе, потому что это только ранит твои чувства. Я так ее презираю, что даже не могу подобрать слов.
Лэн никогда не упоминал об этом. Но, впрочем, он никогда ничего мне не рассказывает.
А что ты ему рассказываешь? Ты давно перестал поддерживать с ним связь.
— Вы… — я внимательно наблюдаю за ними. — Вам не кажется странным, что мне нравится парень после того, как я все это время встречался только с девушками?
— А при чем тут пол? — Сесили гладит меня по руке.
— Я просто рада, что ты счастлив.
— Я тоже, — Глин переплетает свою руку с моей и опускает голову мне на плечо. — Кто бы тебе ни нравился, это не изменит тебя. Ты всегда будешь самым крутым старшим братом на свете.
— Лучшим другом в мире живых, — Сесили отодвигает свой стул и берет меня за другую руку.
— Спасибо, — мой голос срывается, и я прочищаю горло. — Мне повезло, что вы обе есть у меня.
Сесили улыбается мне.
