Смотреть на это немного неприятно, но не так сильно, как присутствие парня рядом с Киллианом, которого я притворяюсь, что не замечаю
И который по-прежнему не смотрит на меня.
— Твоя очередь, — говорит она своему парню.
Он делает паузу, но лишь на мгновение.
— Я никогда не был влюблен.
Ава делает глоток, а я с жалостью наблюдаю за ней, покручивая пальцами свою рюмку. У моей бедной подруги была самая ужасная история любви на свете. Не то чтобы я верил в это чувство.
В конце концов, любовь — это всего лишь иллюзия, придуманная глупыми людьми, которые жаждут общения.
В реальности ее не существует.
Моя кожа покрывается мурашками, а в груди поселяется ощущение, что за мной наблюдают.
Я поднимаю голову, и впервые за несколько недель мои глаза встречаются с жестоким придурком, который не имеет права смотреть на меня с… вызовом.
Что, черт возьми, это значит?
Как мне показалось, ты возбудился, когда смотрел на меня. А не на нее.
Именно эти слова привели меня в состояние эпической потери контроля, и по какой-то причине это чужое чувство возвращается снова.
Мышцы напрягаются, и я выхватываю рюмку, затем одним махом выпиваю ее и вздрагиваю от жжения в горле.
Глаза Николая взрываются мириадами яростных вспышек, и от него волнами исходит ярость.
Мне вдруг становится трудно глотать, и я с трудом подавляю желание прочистить горло.
Незнакомый гнев пульсирует во мне, пока он продолжает смотреть на меня.
Чего, черт возьми, он ожидал?
Какого черта он вообще от меня чего-то ждет?
Глин поднимает рюмку, но прежде чем успевает ее выпить, Киллиан забирает ее и говорит:
— Ты пьяна.
Я выпью.
— Мне не нужна твоя помощь.
— Обморок, — Анника смотрит на них с глупой ухмылкой на лице.
Ей семнадцать, и она пропустила целый учебный год, чтобы поступить в колледж в таком юном возрасте, верно? Я знаю, что Николаю всего девятнадцать — серьезно, он еще ребенок, — но он не стал бы ничего с ней делать, когда она была/есть несовершеннолетней, верно?
Я имею в виду, что возраст согласия в Великобритании — шестнадцать лет, но они же американцы.
Разве там не восемнадцать…?
Кроме того, он бы не поступил так со своим лучшим другом, верно?
Мое горло сжимается, и на этот раз мне приходится незаметно прочистить его от наплыва отвратительной тошноты.
Верно?
— Нам нужно перевести игру на новый уровень, — Николай протягивает рюмку, и я смотрю на него, сердце колотится так сильно, что кажется, у меня случится сердечный приступ.
