— Я не думал, что ты знаешь о ее существовании.
— Она позаботилась о том, чтобы все знали. Она была не для тебя, кузен. Ты заслуживаешь того, кто не будет использовать тебя.
— Спасибо, наверное.
— Даже мой Крей-Крей считает, что ты уклонился от пули, — Илай взъерошивает брату волосы и бьет его по голове, после чего они начинают игриво драться.
Лэндон отталкивает их и подходит ко мне, в его чертах появляется расчетливый взгляд, который мне не нравится.
— Так что послужило причиной для расставания? Она снова изменила?
Я делаю длинный глоток пива, чтобы избежать его пытливого взгляда.
Конечно же, Лэн не оставит все просто так. Он всегда ведет себя как собака, обнюхивая все вокруг и пытаясь найти кость. Кости. Во множественном числе.
Он знает, что я держал ее рядом из соображений удобства, и, хотя он ее не одобрял, ему, как никому другому, хорошо известен этот образ. Камуфляж.
Но он и понятия не имеет, из-за чего я к нему прибегнул, и никогда не узнает, но он не мог не заметить его существования.
Именно поэтому ему никогда не нравилось, как я перешел на рисование пейзажей. Он знает, что я делаю это в качестве части маскировки.
От него невозможно скрыться, что бы я ни делал. Это как проклятие.
Я выдохнул, уставившись на тонированную бутылку.
— Мне стало скучно.
— Значит, она не изменяла. Интересно, — его назойливые глаза прожигают дыру в боку моего лица, и я притворяюсь, что заинтересован тем, как Реми выставляет себя клоуном.
К счастью, Лэн отмазывается от меня простым «Ну, я рад, что тебе наконец-то стало скучно».
Не знаю, почему его так волнуют мои отношения с Кларой, или их отсутствие, но неважно.
Я опрокидываю в себя остатки бутылки и тянусь за второй. Может, лучше просто напиться сегодня.
Возможно, это заглушит неправильные мысли, пытающиеся прорваться в мой мозг.
Сегодня вечером я расстался со своей девушкой, с которой встречался два года — хотя мы и расставались время от времени, — но в мыслях у меня проносятся образы дикаря, опустошающего меня.
— Реми! Повтори вот это выражение, — Илай направляет свое пиво на кузена, возвращая меня в настоящее.
— Что вы имеете в виду, мой сеньор? — Реми говорит с драматическим средневековым акцентом. — Меня нельзя обвинить в измене, когда моя кровь десятилетиями орошала эти земли.
Я морщусь и скрываю это глотком пива. Учитывая мои сложные отношения с собственной кровью, меня тошнит при каждом упоминании о ней. Или, что еще хуже, когда я ее вижу.
