Бог располагает!

Вопреки всем разрушениям, которым подверглась эта натура, когда-то чувствительная и великодушная, черты его хранили ставшее привычным выражение изящества и достоинства вместе с подлинной добротой, и весь его облик неотразимо внушал почтение и симпатию.

Была ли то притягательность сердечной доброты, так ясно отраженной в глазах графа? Или сострадание к мучительному недугу, след которого отпечатался на усталом, бледном лице? Но при первом же взгляде на него девушка почувствовала, что в ее душу проникает странная нежность, словно граф фон Эбербах ей не чужой, будто его болезнь касается ее, как если бы скорбь этого благородного лица была сродни ее сердцу.

Впрочем, разве женщины не созданы, чтобы быть сестрами милосердия для всех горестей рода людского?

— О господин граф, вы же нездоровы! — воскликнула она.

— Вам надо лечиться.

— У кого? — обронил Юлиус.

— Ну, кого-кого, а докторов у меня предостаточно, — отвечал Юлиус. — Я в Париже, то есть под боком у крупнейших светил науки. И я прусской посол, следовательно, имею возможность оплачивать их труды.

— Те, кто пекутся о больном. Сын или дочь, которые бы заботились, брат, который мог бы поддержать, любящая жена… Словом, нужно какое-нибудь существо, кому вы не безразличны, притом не безразличное вам самому. А я — привязан ли я к кому-нибудь? И кого интересует моя жизнь?

— Ваших друзей, — сказала девушка.

— Друзей! — вздохнул Юлиус.

И не прибавив более ни слова, он пожал плечами.

— Ну, разумеется, — продолжала девушка. — У вас ведь есть друзья?

— А я знаю, что есть.

— Вы? — спросил Юлиус. — Так кто же вы?

— Не спрашивайте меня об этом, — сказала она. — Но разве мой поступок сам по себе не доказательство, что у вас есть друзья, которые заботятся о вас? Я же пришла вас спасти.

— Послушайте: вы состоите в некоей ассоциации, в политическом тайном обществе…

— Допустим, — произнес Юлиус, вглядываясь в нее с недоверием.

— Мне это известно.

— Предположим, что так, — обронил Юлиус. — И что же из этого следует?

— А то, что вы разоблачены! Они выяснили, что Жюль Гермелен и граф фон Эбербах одно лицо.

— Каким образом вы это узнали? И кто вы такая, что берете на себя труд явиться сюда, чтобы меня предупредить?

— О, это мой секрет, — возразила девушка. — Да он вам и ни к чему.