Бог располагает!

Граф фон Эбербах был счастлив. Чтобы его радость была полной, не хватало лишь присутствия Лотарио.

До последней минуты, когда пришла пора садиться в карету, он ждал его. Еще и тогда он продолжал верить, что племянник вот-вот появится.

Почему он не приехал? Как мог в столь решающих обстоятельствах не дать своему дяде такого естественного доказательства своей привязанности? Не может быть, чтобы им до сих пор владело настолько упорное раздражение. Видимо, он в пути. Его опоздание объясняется какой-нибудь неприятностью: карета поломалась или произошло еще что-либо, не зависящее от его воли.

Но он приедет, приедет с минуты на минуту.

И Юлиус то и дело обращал взгляд на толпу, ожидая, что встретится глазами с Лотарио.

Однако религиозная церемония вслед за церемонией гражданской закончилась, а Лотарио так и не появился.

Они вернулись в особняк.

Юлиус все еще надеялся. Если предположить, что несчастный случай задержал прибытие Лотарио на час-другой, он мог опоздать еще больше, так как должен был переодеться, прежде чем отправиться в храм.

Но сейчас он, без сомнения, уже в особняке, и Юлиус увидит его, едва лишь выйдет из экипажа.

Но и эта надежда его обманула. Взгляд Юлиуса затуманился было облаком печали, но при виде Фредерики, выходящей вместе с Самуилом из кареты, которая ехала впереди его собственной, он забыл о Лотарио и думал теперь об одной лишь Фредерике.

Несколько друзей также отправились из храма в посольский особняк, чтобы поздравить новобрачных.

Гостиная вскоре наполнилась народом. Юлиус принимал поздравления и отвечал на них изъявлениями благодарности. Но для него при его слабости выздоравливающего вся эта толчея и шум были не по силам.

Внезапно Самуил, не спускавший глаз с новобрачного, заметил, что тот побледнел.

— Ничего, — сказал Юлиус, чувствуя, что его шатает. — Слабость. Но это уже проходит.

— Пойдем-ка, — сказал Самуил.

И, повернувшись к присутствующим, он прибавил:

— Вы позволите, не правда ли? Госпожа графиня фон Эбербах побудет здесь, чтобы оказать вам почетный прием.

А господину графу необходимо ненадолго остаться одному. Он сейчас же вернется.

— Сейчас же, — повторил Юлиус.

И, опершись на руку Самуила, он направился с ним в свой кабинет.

В ту минуту, когда они переступали порог, Самуил обернулся и устремил на Фредерику загадочный взгляд.

Была в этом взгляде странная, дикая смесь удрученного ожесточения и страсти.