Бог располагает!

— Что это ты сделал? — спросил Самуил, не без трепета наблюдавший за этими манипуляциями.

Юлиус вновь запечатал конверт и спрятал его в бюро.

— Что я сделал? — повторил он. — Изменил свое завещание, только и всего.

Самуила передернуло.

— Я сделал Лотарио моим единственным наследником, — продолжал он, — при одном условии.

— При условии, что он женится на Фредерике.

Самуил грудью встретил этот удар: он все превозмог. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Тебе понятно? — спросил Юлиус. — Я скоро умру, и тогда Фредерика станет женой Лотарио.

Даже не любя его, она подчинится моей последней воле, по крайней мере если не будет питать к нему ненависти. И потом, Лотарио не сможет получить наследство иначе, чем в случае, если она возьмет его в мужья, от нее будет зависеть, обогатить его или разорить. Ты ведь знаешь ее великодушие: она согласится если не из любви, то хоть по доброте сердечной. Ты доволен?

— Чем? — промолвил Самуил угрюмо.

— Ну как же: спокойствием, что снизошло в мое сердце.

Теперь Фредерика для меня вдвойне неприкосновенна: как невеста Лотарио, она стала моей дочерью дважды.

Самуил погрузился в размышления.

— А теперь дай мне свою микстуру, — сказал Юлиус, — ведь необходимо, чтобы я протянул, по крайней мере, до тех пор, пока уладятся эти дела с Фредерикой.

Самуил взял стакан, подошел к камину и выплеснул его содержимое в золу.

— Что ты делаешь? — удивился Юлиус.

— Эта микстура простояла слишком долго, теперь она ничего не стоит, — отвечал Самуил, поглощенный своими раздумьями.

Возвращаясь от камина, он проходил мимо окна. Во дворе послышался скрип колес и топот копыт. Самуил машинально бросил взгляд в окно и вскрикнул.

Юлиус бросился к окну.

У крыльца остановилась почтовая карета. Из нее вышел Лотарио.

— Лотарио! — закричал Юлиус.

В то же мгновение Фредерика, обеспокоенная затянувшимся отсутствием Юлиуса, вошла в кабинет.

Она услышала это имя, этот крик «Лотарио!». Она увидела всплеснувшего руками Юлиуса, застывшего у окна Самуила.

И, словно сраженная ударом молнии, зашаталась и без чувств рухнула на ковер.

Юлиус и Самуил видели, что Лотарио вышел из экипажа один.

Олимпия и в самом деле отказалась отправиться к графу фон Эбербаху вместе с Лотарио: она пожелала прежде получить точные сведения о том, до какой степени успел развиться сюжет драмы, в развязке — или, быть может, завязке, — в которой она собиралась сыграть главную роль.