Бог располагает!

Заняв свое место рядом с другими, он продолжал:

— Верительные грамоты нашего гостя, разумеется, при нем?

Не произнося ни слова, незнакомец затянутой в черную перчатку рукой протянул ему запечатанный конверт.

Приблизившись к огню, Самуил осмотрел печать.

— Да, — сказал он, — это печать Совета.

Сломав печать, он развернул письмо:

— Знаки и подписи в порядке.

И стал читать вслух:

— Отлично, — обронил Самуил, складывая письмо и кладя его к себе в карман. — Начнем заседание, господа.

— Поскольку Высший Совет на этот раз нас услышал, я полагаю, разумнее всего будет для начала объяснить, каково наше положение здесь, во Франции, и изложить суть наших надежд и уже достигнутых успехов.

Человек в маске сделал утвердительный жест, и Самуил Гельб продолжал:

— Со времени падения императора Наполеона вот уже четырнадцать лет как Союз Добродетели изменил если не свои идеалы, то цели. Деспот повержен, но борьба против деспотизма продолжается. Короли, пообещав Германии независимость, сделали это лишь затем, чтобы побудить ее участвовать в борьбе с Наполеоном.

И вот Наполеон мертв, они же делают все то, в чем прежде упрекали деспота, разменивая его тиранию на мелкую монету. Наша дорогая отчизна, некогда захваченная этим гигантом, немного выиграла оттого, что теперь ее душат царственные лилипуты, связывая по рукам и ногам своими жалкими нитяными оковами. Угнетение от этого становится только еще более оскорбительным. Военный союз освободил нас от иноземного гнета, ныне настал черед Союза Добродетели разбить цепи своего отечественного рабства. Независимость мы завоевали, теперь нам нужна свобода.

— Мы получим ее! — вскричал один из пятерых.

— По крайней мере кое-что мы уже для этого сделали, — продолжал Самуил. — Сердце народовластия бьется здесь, в Париже. Стало быть, необходимо, чтобы наш Союз поддерживал с Парижем прямую непрекращающуюся связь. Надобно, чтобы несколько умных и надежных людей связывали две страны, протягивая одну руку немецкому Высшему Совету, другую — французской венте карбонариев.

Эту роль взяли на себя пятеро друзей, которые два года тому назад, когда я возвратился из Индии, пожелали принять меня в свой кружок. И я утверждаю, что никогда еще не было миссионеров, распространявших свою веру с такой преданностью и отвагой, как они.

— Мы только исполняли свой долг, — проронил один из присутствовавших.