Бог располагает!

Ночью она не смогла уснуть и, опустив стекла кареты, чтобы ветерок хоть немного освежил ее пылающий лоб, все смотрела, как черные призраки деревьев бегут вдоль обочины дороги.

На следующий день около четверти одиннадцатого она вдруг почувствовала, что ее сердце мучительно сжимается. Она содрогнулась, словно от сильнейшего, хоть и необъяснимого потрясения.

Это произошло в то самое мгновение, когда в прусском посольстве граф фон Эбербах швырнул перчатку в лицо Лотарио.

Таинственная чуткость любящей души! Это невыразимое страдание Фредерика испытывала до самой ночи, то есть до часа дуэли.

Потом ей показалось, что лихорадка вдруг отпустила ее и бешеное сердцебиение унялось, как будто все было кончено.

Фредерика впала в какое-то полуобморочное состояние, из которого ее внезапно вывела г-жа Трихтер. Она будила ее, говоря:

— Пора выходить. Мы приехали.

Почтовая карета и в самом деле успела въехать в Страсбург и остановиться у подъезда гостиницы «Солнце», которую Самуил выбрал для Фредерики и в которой они должны были встретиться.

Самуила там не было. Но это не означало, что он опаздывал. Он обещал прибыть не раньше вечера или ночью.

Есть Фредерике совсем не хотелось. Но, уступив настояниям г-жи Трихтер, она заставила себя перекусить. Поев через силу, она тотчас ушла к себе в комнату.

Она прождала до полуночи.

Но когда и в полночь Самуил не появился, девушка, измученная дорогой и волнениями, легла и уснула.

Тем не менее нетерпение разбудило ее очень рано.

Она позвонила. Прибежала г-жа Трихтер.

— Господин Самуил Гельб приехал? — спросила Фредерика.

— Нет еще, сударыня. Но вот письмо от него пришло.

— Письмо? — воскликнула девушка. — Но почему письмо, когда он должен был приехать сам? Скорее же, давай его сюда.

Она схватила письмо и стала читать вслух:

— Я возвращаюсь в Париж, — объявила Фредерика, дочитав письмо.

— Как так?! — г-жа Трихтер в изумлении всплеснула руками. — Почему?

— Да! — сказала Фредерика. — Я провела два слишком скверных дня — вчерашний и позавчерашний.

И надеялась, что, по крайней мере, сегодня явится человек, способный меня успокоить, поговорить со мной, но, раз господин Самуил Гельб не приехал, я возвращаюсь к господину графу. Не желаю снова оказаться предоставленной себе самой. Прикажите, чтобы подавали лошадей.

— Я велю запрягать, — отвечала г-жа Трихтер, — но все же надеюсь, что в карету мы сядем не затем, чтобы вернуться в Париж.

— Мне необходимо увидеть графа как можно скорее, — сказала Фредерика.