Бог располагает!

— Уж молчать-то я умею, — прибавил цыган. — Впрочем, я вам там и не нужен. Останусь-ка я и подожду вас здесь, при лунном свете. Не знаю, с какой стати мне идти туда и нахлобучивать потолок себе на голову, когда я могу вместо шляпы надвинуть на нее звездное небо.

Пока Гамба разглагольствовал, Гретхен позвонила и привратник открыл им.

В ответ на ее вопрос он заявил, что час поздний и г-жа графиня фон Эбербах, возможно, уже легла почивать.

— О, — усмехнулась Гретхен, — она встанет.

Гретхен и Христиана направились к крыльцу, оставив Гамбу на дороге.

На их звонок вышла жена Ганса. Фредерика и в самом деле только что отужинала и поднялась к себе в покои. Но г-жа Трихтер, вызванная по просьбе Гретхен, взялась сходить к ней и сообщить об их приходе.

Тотчас она спустилась к ним снова и предложила Гретхен и Христиане пожаловать в маленькую гостиную по соседству с комнатой графини.

И минуты не прошло с тех пор как г-жа Трихтер, проведя их туда, удалилась, как вошла Фредерика, обеспокоенная тем, что́ им от нее так срочно понадобилось, и вся в волнении.

Однако был в этой гостиной человек, чье сердце билось еще беспокойнее. То была Христиана.

Она впервые в жизни видела свою дочь, а той уже семнадцать! Господь отнял у нее дитя, чтобы вернуть взрослую девушку. Она не имела дочери, что мало-помалу росла, сначала была бы совсем крошкой, потом побольше, потом еще… Нет, она получила ее сразу готовой.

Как? Возможно ли? Это благородное, совершенное создание — ее дочь! Для такой радости ее бедному сердцу не хватало сил.

Она застыла на месте, онемевшая, бледная, из груди у нее рвались подавленные рыдания, она не отрывала от Фредерики взгляда, в котором восхищение великолепием настоящего смешалось с отчаянной скорбью по навеки упущенному прошлому. Вся радость обретения не могла заглушить душераздирающей боли, которую причиняло Христиане воспоминание о событиях, разлучивших ее с дочерью.

Этот взгляд, такой счастливый, но и такой горестный, сначала смутил Фредерику. Она угадывала, чувствовала здесь какую-то тайну и попробовала нарушить молчание: ей уже становилось не по себе от него.

— Сударыня? — произнесла она тоном, в котором угадывался вопрос о причинах этого визита в столь поздний час.

Христиана не отвечала.

— Гретхен просила мне передать, что вы желали поговорить со мной, — продолжала Фредерика.

— О да, — выговорила, наконец, Христиана. — Я хотела поговорить с вами, но прежде всего мне важно было вас увидеть. Дайте мне насмотреться на вас.