Бог располагает!

— Стало быть, — уточнила она, — вы будете вольны действовать и без меня?

— Что ж! — резким, решительным тоном объявила она. — Я согласна.

— Ну то-то же! — вскричал Самуил с насмешливым торжеством.

Он подошел к столу, на котором стояла чернильница, и вытащил из кармана лист гербовой бумаги.

— Что вы делаете? — спросила Олимпия.

— Ничего особенного, — промолвил он. — Нам надо дать друг другу некоторые гарантии.

И он стал писать, в то же время читая вслух написанное:

Он помедлил, потом продолжал:

— Это верно, — согласилась Олимпия.

Спрятав бумагу в карман, Самуил поднялся:

— Сударыня, мне остается только поблагодарить вас и поздравить. Я покидаю вас, чтобы безотлагательно приняться за наше дело. Но мы скоро увидимся. Имею честь откланяться, госпожа графиня.

Если бы Олимпия видела, какая странная улыбка проступила на губах Самуила, когда этот искуситель выходил из ее комнаты, певица, какой бы ни была она честолюбивой или даже нравственно извращенной, непременно бы содрогнулась, а возможно, и пожалела, что позволила подобному человеку войти в ее жизнь.

Спускаясь по лестнице, Самуил сказал себе:

«А теперь приладим нити к другой нашей марионетке».

И, усевшись в ожидавший его экипаж, он крикнул кучеру:

— В посольство Пруссии!

Добравшись до посольства, он узнал, что граф фон Эбербах только что возвратился туда вместе с Лотарио.

Самуил просил доложить о себе, и его тотчас ввели в гостиную, где он застал Юлиуса одного.

Тот был заметно удивлен, что снова видит Самуила так скоро.

— Ты?! — вырвалось у него.

— Меня здесь, очевидно, ожидали не раньше вечера, — заметил Самуил. — Но ты же меня знаешь, а стало быть, тебе известно и то, как я умею пользоваться временем. Я открыл очень простой способ жить дольше, чем другие люди: для этого надо лишь делать за день больше дел. За час я проживаю целые сутки. Ты еще не успел уехать, как я уже съездил с визитом и вернулся. И угадай, откуда я сейчас? Прямиком от Олимпии.

— Олимпии? — повторил Юлиус, вздрогнув при одном звуке этого имени.

— Сначала я заглянул к лорду Драммонду и выспросил, где живет синьора, но не у самого лорда Драммонда, он на этот счет чересчур подозрителен, а у его слуг. Потом, черт возьми, я взял да и попросту заявился к ней на остров Сен-Луи. И без особого труда добился от Олимпии согласия принять тебя завтра в девять вечера.

— Это великолепно, — сказал Юлиус, протягивая руку Самуилу. — Я тебе благодарен от всего сердца, потому что и сам поражаюсь, как меня занимает эта женщина.