Бог Разрушения (ЛП)

Я бы не хотел ничего, кроме как дать ему почувствовать вкус эйфорической анархии. Но минус в том, что тогда Мия больше не будет уделять мне время. Я стану психом и могу пойти на радикальные меры, чтобы заполучить ее.

И хотите верьте, хотите нет, но это, по словам Брэна, который стремится к святости, разрушит все и заставит меня потерять ее навсегда.

Не будет никаких поздних ночных свиданий на крыше, как несколько дней назад. Она не станет встречаться со мной за шахматами или для скучной прогулки по пляжу, как какая-нибудь викторианская пара.

Она не будет открываться мне и пытаться понять меня. Не будет больше ни волшебного смеха, ни застенчивых улыбок, ни колких взглядов, которые только и могут, что вывести мой член из состояния спячки.

Эта возможность нависла над моей грудью и рассудком, как опасная кирпичная стена, которая грозит разрушить все, что я строил.

Я снова стану пустым, как сказал дядя Эйден.

И если раньше меня вполне устраивала моя абсолютная пустота, я даже гордился ею, то теперь такая возможность вообще не обсуждается.

Поэтому я направляю свою энергию на что-то более продуктивное, точнее, на кого-то, о чем я уже давно подумываю.

— Ну что? — спрашиваю я, когда Глин стоит посреди моей комнаты, как потерянный ягненок.

Брэн смотрит на меня со своего места на диване рядом со мной. Скажем так, ему слишком нравится эта миссия «научим Лэндона эмоциям».

Он жаден до праведности и любит думать об эмоциях других людей. Постоянно. Как психопат.

Я искренне считаю, что ему нужны срочные уроки апатии от вашего верного слуги. Но это уже тема для другого дня.

Глин испускает протяжный вздох, медленно садится на стул напротив нас и убирает пряди волос за уши. Ее движения настороженны и немного неловки, как тогда, когда она не могла понять, где ее место в нашей чрезвычайно артистичной семье.

Ей часто казалось, что она наименее талантлива, сколько бы мама ни говорила ей, что у разных людей искусство проявляется по-разному.

Я впервые научил ее делать наброски, когда ей было около трех лет. Почему-то сейчас, когда я наблюдаю за ней, меня поражает тот волшебный взгляд, который был в ее больших зеленых глазах, когда она смотрела на меня тогда.

Трепет, удивление и полное очарование, которые были в ней, когда я рисовал на бумаге ее маленькими пальчиками. Конечно, это было мое творение, но Глин взяла эту бумагу и побежала к маме с криком: «Смотри, чему меня научил Лэн!».