Бог Разрушения (ЛП)

В глубине души я думала, что, может быть, когда-нибудь я преодолею то ужасное чувство тревоги и опустошающего страха, которое я испытывала в темноте подвала.

Может быть, когда-нибудь я снова смогу говорить.

Но, увидев ее сейчас, все рушится.

У меня дрожат ноги, и все мои внутренности говорят мне, что нужно бежать.

Сейчас.

— Даже не думай об этом, дитя, — говорит она, ее голос низкий и неприятный.

Мне никогда не нравилась миссис Пратт. Даже до похищения. Назовите это инстинктом самосохранения или чистым презрением к низкорослым людям.

Она делает несколько шагов ко мне, крепко сжимая пистолет, и я едва не задыхаюсь.

Не подходи ближе. Не подходи…

— А теперь скажи мне, Мия. Открывала ли ты рот или, точнее, руки, чтобы рассказать своему парню о прошлом?

Я задыхаюсь, пот струйками стекает по спине и приклеивает платье к коже.

Едва могу дышать."

"Словно парализованная, я могу только смотреть на монстра из моего прошлого.

Дрожь пробирает меня, и я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы думать о побеге.

Неужели это конец?

Наконец-то?

— Ты не могла этого сделать, верно? Это должен был быть наш секрет, не так ли? — она смотрит на меня своими безжизненными глазами.

Я часто видела миссис Пратт как образованную, нормальную женщину, но только после похищения я поняла, что монстры — это не только изуродованные существа, которые могут принимать разные формы.

Монстры — это не произведение мультипликации и комиксов. Это даже не большие здоровенные мужчины со шрамами на лице, с которыми мама и папа сталкиваются каждый день.

Они могут быть нечто совершенно иным.

Безобидная на первый взгляд женщина с твердыми моральными принципами может вдруг сама превратиться в монстра. А может быть, она и была монстром всегда, но прекрасно умела маскировать эту часть себя.

— Я предупредила тебя о том, что сделаю с каждым, кто узнает об этом, не так ли? Значит ли это, что ты готова увидеть кровь своего парня, забрызгавшую твое милое личико?

Паника взрывается за моей грудной клеткой и рассыпается по земле вокруг меня.

Не трогай его. Только не его.

Я открываю рот, но ни одно слово не выходит. Руки так и висят по бокам, словно не желая больше жестикулировать.