Бог Разрушения (ЛП)

— Что ты делаешь?

Он смотрит на меня, его лицо немного сонное, а глаза расфокусированы.

— Мия, это ты?

— Да. Что ты пытаешься сделать?

— Пойти к тебе.

— Но в тебя же стреляли!

— Почему это должно меня останавливать? — он гладит мои волосы за ухом. — Блять. Я знал, что буду любить твой голос с того самого момента, когда впервые услышал твой шепот.

Я хмурюсь.

— Но я никогда не разговаривала с тобой раньше.

— Ты разговаривала во сне.

— Правда?

— Да. С тех пор я люблю твой голос и делаю все, что в моих силах, чтобы снова его услышать.

Мой взгляд падает на его плечо, и в грудной клетке вспыхивает боль. Больно видеть его в таком состоянии. Наверное, даже больнее, чем если бы стреляли в меня.

— Но ты пострадал из-за меня.

— Оно того стоило. Я бы сделал это снова в одно мгновение.

— Включая убийство миссис Пратт?

— Особенно это. Она подписала себе смертный приговор, когда причинила тебе боль впервые.

Я накрываю его руку своей.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты был рядом со мной. Без тебя я бы не смогла этого сделать.

— Я всегда буду рядом.

Бабочки, появившиеся сегодня ночью, снова взорвались, и я почувствовала их сладость на языке. Я крепче сжимаю его руку, и мой голос дрожит, когда я шепчу:

— Почему?

— Что почему?

— Почему ты делаешь это для меня?

— Если это еще не ясно, ты мне небезразлична, а когда речь идет о ком-то, кто мне небезразличен, что случается крайне редко, я защищаю его.

— Я все еще не понимаю. У нас отношения или ты просто развлекаешься со мной? Зачем тебе заботиться обо мне, если… если ты не способен испытывать ко мне любовь?

— Кто сказал, что я не способен любить тебя?

— Ты не мог сказать этого раньше.

— Потому что мне не нравится называть любовью то, что я к тебе чувствую. Это, — он показывает между нами. — Гораздо более сильное и извращенное чувство, чем просто любовь. Если любить кого-то — значит отпустить его и пожелать ему счастья с кем-то другим, то я не согласен с таким определением. Но если любовь — это защита и желание заботиться о тебе до самой смерти, то я люблю тебя так, как никто и никогда не любил другого человека.

Мои губы дрожат.

— Ты… любишь?

— В зависимости от того, как ты понимаешь это слово, — он берет мои руки в свои большие, прислоняется лбом к моему и закрывает глаза.

Я изучаю его резкую линию челюсти и трепет ресниц на коже. Я никогда не видела человека, который был бы так жестоко красив, как он. И все же в этот момент он кажется мне другим человеком.

Нет, не другим. Измененным.