Бог Разрушения (ЛП)

— О? — он зажал коня между указательным и средним пальцами. — А я-то думал, что до сих пор прекрасно справлялся.

Я с невинной ухмылкой сбиваю его ладью.

— Ты ошибался. Но никогда не поздно начать быть порядочным человеком.

— Мысль о порядочности надоела мне до слез, поэтому я склонен проигнорировать это предложение.

— Почему?

— Я не придерживаюсь праведных взглядов, к которым стремится большинство людей.

— Мне ли не знать. Ты больше заинтересован в хаосе и беспорядке.

Улыбка растягивает его губы, и я на мгновение отвлекаюсь от доски.

Все, что мне остается — это смотреть, как в его обычно мертвых глазах мерцает свет, посылая в них яркие искорки. И эта уже не та его обычная дразнящая ухмылка с примесью сардонической иронии. Пожалуй, это самое близкое подобие улыбки на его скульптурном лице.

И я имею в виду не то, что у него острая челюсть, а то, что он действительно так же холоден и безэмоционален, как и его статуи.

— Туше.

Я прочищаю горло, а затем показываю:

— Как насчет того, чтобы для разнообразия заняться чем-нибудь другим? Ты можешь начать с маленьких шагов.

— Например?

— Может быть, перестанешь похищать людей и увозить их против их воли?

— Но как еще я смогу заполучить все твое внимание, которое не будет запятнано нянченьем с Майей или преследованием Язычников, как будто ты потерянный щенок? — он толкает свою вторую ладью, снова ставя ее в явно уязвимое положение. — Не говоря уже о ненужном времени, которое ты проводишь с моим братом. Спойлер: девушки предпочитают меня ему.

— Ну, они совершили ошибку всей своей жизни. Брэн гораздо симпатичнее тебя. На самом деле, вы на разных планетах и даже не сравнимы, — я сузила глаза на ладье.

Во что он играет? Должен быть какой-то тайный ход, который он пытается провернуть, но какой? Он уже потерял одну ладью, а жертвовать второй сразу после первой — просто безрассудство.

— И все же ты кончила на мои пальцы, и это моя сперма украсила твое милое личико.

Я рывком поднимаюсь, мое внимание переключается на него.

Его черты заслоняют тусклый свет свечей и чистый садизм. Нагловатая ухмылка снова сползает с его лица. Внезапно он кажется крупнее и мрачнее, чем я помню, как будто за несколько секунд он прибавил в росте несколько сантиметров.

— Перестань говорить со мной в таком тоне, — показываю я.

— В каком?

— Как будто я твоя игрушка.

— Я предпочитаю «будущая кукла для траха».

— Скорее, твой Мрачный Жнец, потому что я перережу тебе горло, пока ты спишь.

Он смеется.