Луиса тоже в прошлом звали по-другому – Хэния, что означает Воин Духа. Но он перестал считать это имя своим собственным. В его сердце затаилась глубокая душевная боль.
В тот день, когда на их племя напали, его отец Нуто (Огонь) спрятал Луиса и его сестру в большой куче невыделанных шкур, а сам бросился в битву. Дети сидели там очень тихо, лишь маленькая Апони иногда терла глаза от слез и страха. А сердце десятилетнего Луиса рвалось на части. Он хотел помочь маме! Несмотря на свой возраст, он был уже ловок и силен, но отец приказал не выходить.
Луис так и не вышел. Их потом нашли захватчики, когда грабили деревню. Когда детей тащили к согнанной толпе женщин, Луис увидел маму. Она погибла. Его сердце разорвалось на части, и с тех пор сильное чувство вины поселилось в нем. Почему-то он был уверен, что, если бы вышел тогда из укрытия, то смог бы защитить ее.
Да, это были просто трагические переживания десятилетнего ребенка, но они трансформировались в сильное хроническое самоосуждение, переросшее в чувство недостойности своей личности.
Именно поэтому Луис перестал быть Хэнией. Считал, что не заслуживает этого имени. Теперь он просто Луис – слуга и раб белого человека…"
"По счастливому стечению обстоятельств в одном доме рабства встретилось немало родственников. Во-первых, Сара (Апони) – его сестренка. Они были разлучены тогда, в детстве, и воссоединились лишь два года назад в доме Гарри Мюррея. Это была такая счастливая встреча! Несмотря на десяток лет, проведенных в разлуке, они сразу узнали друг друга и долго плакали в крепких объятиях.
Но это было ещё не все! Вскоре Гарри Мюррей купил еще нескольких апачей, и среди них оказалась тетя Кэнти (Поющая) – сестра его отца, ее сын – Окэмэн (Дикий Кондор) и старый друг Луиса – Узумэти (Медведь). И хотя хозяин был жестоким человеком, теперь их жизнь стала намного радостней и счастливей, чем прежде. Они вместе проводили ночи, вспоминая свое прошлое, жизнь в деревне, охоту отцов и ласку матерей. Но Луис был единственным среди них, кто отказывался пользоваться своим настоящим именем.
Друзья убеждали его одуматься, но он просил называть его Луисом и никак иначе. О причине столь странной просьбы он ничего им не сказал.
И вот настал день их удивительного освобождения из рабского дома Гарри Мюррея! Луис с трепетом вспоминал каждую минуту этого особенного дня. С самого утра вся усадьба стояла «на ушах» в ожидании страшной гостьи – Кэмэрины, которую белые называли ведьма Элизабет Джонсон.
Защитница была живой легендой.
