Служанка, служившая ей в детстве, умерла несколько лет назад от чахотки, оставив несчастную Бетти в еще большем одиночестве, а, кроме нее, никто больше не видел истинного лица Элизабет Джонсон.
Сняв маску, которую она натянула на себя сразу же после пробуждения, Бетти подсела к зеркалу. По ее телу пробежала дрожь отвращения и боли. Это было не лицо, а действительно уродливое подобие. Кожа бугрилась и казалась сплошной раной. Щеки и подбородок были поражены особенно сильно, поэтому на них Бетти накладывала больше мази.
Но это средство не излечивало раны, а просто смягчало их и уменьшало боль. Прогресса в лечении не было никакого.
В такие мгновения с Бетти слетала ее гордо-независимая личина, а из-под неё показывалась несчастная, одинокая и безумно страдающая девушка. «Знал бы ты, парень, какова я на самом деле! – вдруг подумала она, мысленно обращаясь к упрямому юноше-индейцу. - Думаю, твоей прыти поубавилось бы! Наверное, не захотел бы служить такому чудовищу!..». Эти мысли оказались такими печальными, что заставили ее горестно зажмуриться, но потом она вдруг очнулась.
«Подождите-ка! Я что, сейчас мысленно разговаривала с тем индейцем??? – изумилась Бетти. - Но почему?». Она не могла понять саму себя, ведь интерес к кому-либо у нее появился впервые в жизни!
Приведя себя в порядок, она надела маску и вышла во двор поместья. Множество слуг и рабочих спешили по своим делам. Они останавливались около нее и почтительно приветствовали. Бетти отвечала равнодушным кивком, а все ее мысли были там – за большими железными воротами.
"
"Подойдя к одному из охранников, который немного побледнел при ее приближении, девушка спросила:
- Индеец все еще здесь?
Охранник утвердительно кивнул:
- Да, мисс!
- Приведи его в мой кабинет! – распорядилась Бетти, а лицо мужчины изумленно вытянулось. Элизабет Джонсон принимала в своем кабинете только высокопоставленных господ, но грязный дикарь??? Однако, естественно, он не посмел возразить и тут же бросился в сторону ворот.
У Бетти же назрел план. Она решила обрушить на упрямого апача всю мощь своего величия, силы и строгости, чтобы отвадить его от неслыханно странного решения.
Когда индейца завели в кабинет, девушка сидела в большом кресле, положив ногу на ногу и держа в руках большой нож в ножнах. Она вертела им небрежно, пытаясь произвести впечатление полной расслабленности. Раньше это был кабинет отца с его богатой библиотекой. Помещение было поистине огромным, и стеллажи с книгами высились до самого потолка.
