Роберт и Джанет Майерс.
— Точно. Они.
— Можете попробовать для начала правильно произносить их имена?
— Не говори глупостей. Рори и Дженнифер Майбах. Я точно их запомнила.
Он смотрит на меня с замешательством и думает, как подчинить меня, не убивая.
— Я пошутила.
Он сужает глаза.
— Роберт и Джанет Мейерс. Я не настолько мелочная.
Похоже, он внутренне сомневается в этом, поскольку снова сосредоточился на дороге.
— Роберту около тридцати, и он единственный наследник бизнеса своей семьи.
Они заинтересованы в инвестициях, и босс хочет убедиться, что эти деньги будут вложены в «King Enterprises». Это единственный способ, чтобы отец вернул его в проект.
— Почему дядя Эйден вообще его отстранил?
— Из-за отсутствия серьезности.
Я фыркнула.
— Илай вроде как поклоняется деньгам и является сертифицированным трудоголиком, так что мне трудно в это поверить.
— Он ушел с важной встречи без причины.
— Я уверена, что у него была причина.
— Да. Ваш импровизированный визит к Реми.
Мои губы дрогнули.
— Он… он ушел только из-за этого?
Он кивает.
— Почему ты не остановил его?
— Вы верите, что его можно остановить, когда дело касается вас?
Я начинаю думать, что ответ на этот вопрос — категорическое «нет».
Хуже того, я понятия не имею, как относиться к тому, что из-за меня он оказался в сложной ситуации с отцом и потерял проект, который я часто слышала, как он обсуждал с Лео.
Мне бы хотелось думать, что я не виновата в том, что он ушел по такой глупой причине, как моя попытка спровоцировать его, но это все равно не дает мне покоя.
Лео подъезжает к «Ритцу», и моя дверь открывается, как только машина останавливается.
Я должна была уже привыкнуть к этому, но, несмотря на время, проведенное в компании этого человека, от одного его вида у меня перехватывает дыхание.
Высокий, элегантный, в черном костюме, сшитом на заказ, он выглядит аппетитно и маняще, просто стоя на месте.
Он прищуривается, когда я выхожу из машины, стараясь не споткнуться и случайно не оказаться в его объятиях.
Я виню свою зависимость от его прикосновений и то, что мне до боли знакомы эти большие, покрытые венами руки, которые он просовывает мне за спину, а затем прижимает к бедру.
Это самоубийственно — чувствовать себя в безопасности в его объятиях, что совершенно нелогично — признавать его тепло и запах своим домом, и все же я не могу прогнать эти эмоции.
