— Я думаю, ты не хочешь, чтобы я знала о несчастном случае, который, как я полагаю, может иметь травматические последствия, способные повлиять на мое состояние.
Я барабаню пальцами по бедру, демонстрируя бесстрастность, которая прямо противоположна реву тревоги, разгорающейся в моем мозгу. Мой голос более спокойный, более контролируемый, чем у нее.
— Ты что-то вспомнила?
— Только несколько образов, где я лежу возле машины и смотрю на кровь. Ты был там, — ее вуаль нейтралитета спадает, и она смотрит на меня с дрожащим подбородком.
— Это правда?
— А мои суждения о том, что в твоих воспоминаниях правда, а что ложь, считаются?
— Да.
— Почему?
— Потому что ты видел меня в худшем состоянии и остался.
— Почему ты так думаешь?
— Я не идиотка, Илай, и у меня также достаточно самосознания, чтобы понять, что ты наверняка видел ту мою версию, в которой столько проблем, что ее нельзя выпускать на улицу, и все же ты не отправил меня обратно к родителям и не запер в психиатрической клинике.
Ты никогда не относился ко мне как к ненормальной, и я благодарна тебе за это. Нет, я благодарна тебе сверх меры. Я в долгу перед тобой и поэтому доверяю тебе в этом вопросе.
— Не стоит доверять мне. Я не могу доверять себе большую часть времени, так что и ты не должна.
Маленькая улыбка искажает ее губы, и мне хочется впиться зубами в них и высосать ее кровь. Мне нужно, чтобы она перестала улыбаться, иначе ей не понравятся последствия ее действий.
— Я все еще думаю, что тебе можно доверять больше, чем моей голове, — шепчет она. — Лэн упоминал о моем бывшем психотерапевте и ненормальном поведении, но я проигнорирую это и свои ненадежные воспоминания, если ты мне так скажешь.
Моя челюсть сжимается. Этот ублюдок Лэндон, похоже, вернулся на свои похороны. Желание, которое я исполню скорее раньше, чем позже.
— Что еще сказал Лэн?
— Как обычно, всякую ерунду.
— Какую ерунду?
Ее щеки покрылись красным румянцем, и мне это ни капельки не нравится.
Какого черта она краснеет, когда думает об этом мерзком ублюдке?
Она прочищает горло.
— Ничего важного.
— Скажи мне, и я решу, важно это или нет.
— Да ничего особенного, — она внимательно смотрит на меня. — А как насчет всего остального, что я только что упомянула? Тоже ничего?
Я вижу надежду в ее ярко-голубых глазах и потребность поверить в эту темную сказку, которую я для нее построил.
