Мы раздеваемся за рекордно короткое время, пока оба не оказываемся совершенно голыми. Впервые в жизни. По крайней мере, пока я смотрю на него.
Мне нравится, как пристально он смотрит на меня. Моя кожа начинает нагреваться от темного желания, раскаленной страсти и потребности прикоснуться ко мне, которая ярко светится в его глазах.
Илай сажает меня обратно к себе на колени, и его огромная эрекция упирается в мою задницу.
Но меня отвлекает кое-что другое.
Я всегда знала, что мой муж худощавый, но при этом накачанный.
Но когда я провожу пальцами по его широким плечам и гладким мышцам, я понимаю, насколько это несправедливо, что я до сих пор не видела его обнаженным.
Он — совершенство, облаченное в человеческую кожу, и я хочу прикасаться к нему вечно.
Я ожидаю, что он остановит меня, но он позволяет мне погладить ладонями его грудные мышцы, пресс и…
Мои руки замирают, когда я нахожу татуировку у него на боку — феникса, пойманного в ловушку на ветвях древа жизни. Четкие линии, много свободного пространства, не большая и не маленькая, именно такого размера, чтобы ее заметили.
По какой-то причине я никогда не представляла Илая в роли человека, который делает татуировки. Он слишком чистоплотен для этого.
Я уже собиралась спросить его об этом, когда мои пальцы наткнулись на красный шрам возле нижней части его пресса. Вздох срывается с моих губ, когда я изучаю глубокий порез.
— Ч-что случилось? — я поднимаю на него глаза, и он смотрит на меня с раздражением.
Как будто ему неприятно, что я прикасаюсь к нему, исследую, впервые узнаю его.
— Неважно, — говорит он бесстрастно.
Схватив его за бока, я наклоняюсь назад и опускаю голову, чтобы поцеловать разгоряченную кожу и единственное несовершенство в его мускулистом превосходстве.
Пальцы Илая скользят от моего затылка к голове, когда он хватает меня за волосы и поднимает обратно.
Ремень все еще в его руке, и я знаю, что он свяжет меня. Как бы мне ни нравилась эта игра в большинстве случаев, сегодня не тот день.
Я отталкиваю его и оставляю поцелуй на его выбритом подбородке, шее, над кадыком.
— Ты так хорошо пахнешь. Мне нравится, что это так же опьяняет, как и алкоголь.
Его член все плотнее прижимается к моим складкам, и я трусь об него, желание усиливается в моем центре, пока я не начинаю ласкать его по всей длине. Наше возбуждение смешивается вместе и скользит, смазываясь и наполняя комнату вульгарным звуком.
