Я могу профессионально заниматься виолончелью, если захочу. Конечно, меня немного пугает мысль о том, что я буду стоять на сцене перед публикой и судьями, но весь этот прогресс будет напрасным, если я не возьму жизнь в свои руки и не сделаю все возможное.
— Всем спасибо! — улыбаюсь я, принимая от папы и мамы огромный букет розовых георгинов.
Ари и Сеси душат меня в объятиях.
Глин отталкивает их, чтобы обнять меня, и мне кажется, что я слышу, как она шмыгает носом у основания моей шеи. Затем наступает очередь Анни.
Она визжит.
— Мне нравится это платье, девочка!
— Твое тоже потрясающее! — я касаюсь пушистого тюля. — Но почему бант развязан?
Она краснеет.
— Виноват, — Крей притягивает ее к себе, положив руку ей на бедро.
— Серьезно, держите себя в руках, — я закатываю глаза. — Сегодня мой День Рождения.
— И? — спрашивает он с непроницаемым лицом.
— Крей! — Анни тихонько ругается, ее лицо все еще красное, а потом она выпаливает: — Мы переезжаем сюда насовсем, так что успеем сходить на шоппинг.
Не могу дождаться!
— Наконец-то, девочка!
— Я тоже вернусь. Когда-нибудь, — Лэн хватает Крея за плечи. — Не нужно бросать розы к моим ногам или слишком волноваться.
— Волноваться? — Реми тяжело дышит. — Больше похоже на ужас. Могу только представить, сколько драмы ты принесешь и чьи жизни разрушишь.
— Может, я начну с твоей, Ремс. Что думаешь об этом?
Реми прижимает телефон к уху.
— Мам, забери меня.
— Прекрати, Лэн, — Ари встает рядом с Реми и обнимает его за талию. — Или я выбью тебе зубы.
— Уже трясусь от страха, — бесстрастно говорит Лэн."
"Я вижу, как папа сужает глаза на Ари, даже когда Реми пытается высвободиться из ее объятий. Почти уверена, что за последние пару месяцев они стали друг другу симпатичны, учитывая переменчивое настроение Ари.
У нас с сестрой не только синхронные месячные, но и, судя по всему, синхронные разочарования.
Хотя она, кажется, недавно нашла свой счастливый конец, а я все еще пытаюсь держаться в тени.
Даже сейчас, когда я окружена друзьями и семьей и чувствую, что меня любят, ценят и мне чертовски повезло, что они у меня есть, я не могу избавиться от черной ямы, которая увеличивается в моей груди.
Я верила, что со временем смогу забыть его. Может, не сразу, но со временем.
Наверняка наступит день, когда я буду ложиться спать и не думать о его тепле, окутывающем меня. Проснувшись, не буду представлять, как прижимаюсь к нему невероятно близко или как мне подают завтрак в постель.
