Но по какой-то причине этот образ меня тревожит.
В животе разливается тепло, но я поворачиваюсь, встаю во весь рост и расправляю плечи.
— Чего я хочу? — повторяет он мой вопрос, все еще тщательно закатывая рукав. Все в Илае точно, холодно и решительно рассчитано.
Он слишком контролирует себя, слишком чертовски безэмоционален, и все же от него исходит ужасно дестабилизирующая сексуальная энергия. Даже не пытаясь.
— Я должен спрашивать тебя об этом, тебе не кажется? — он делает шаг вперед.
Я инстинктивно отступаю назад, и моя задница ударяется о мраморную стойку.
От холодного удара по моей разгоряченной коже бегут мурашки несмотря на то, что одежда служит мне барьером.
Илай останавливается в нескольких дюймах от меня, высокий, мускулистый и внушительный. У меня перехватывает дыхание, и я делаю вдох носом и дрожащими губами.
Он не должен так тревожить, но впервые он выглядит таким же устрашающим, как монстр из рассказов бабушки.
— Не хочешь объяснить, в чем смысл твоего маленького трюка?
— Какого трюка?
— Обхватить шею другого мужчины в моем присутствии.
— Ви — мой друг, — я очень благодарна, что мой голос не сломался под давлением.
— Вэнс. Его зовут Вэнс.
— Насколько я знаю, ты не можешь диктовать, как мне называть своих друзей. Как я уже говорила, я — не твоя собственность, Илай.
Как только последнее предложение вылетело из моего рта, я поняла, какую колоссальную ошибку совершила.
Его пальцы скользят по моему горлу, оставляя на коже мурашки, прежде чем он обхватывает мою шею.
Хватка не настолько сильная, чтобы задушить меня, но она оказывает нужное давление, чтобы я не могла пошевелиться, даже если захочу.
Моя кожа пульсирует под подушечками его пальцев, и я задерживаю дыхание, не смея дышать.
— Я был более чем любезен. Я позволял тебе бессмысленные бунты и поведение избалованной принцессы. Я игнорировал твои попытки спровоцировать меня с каждым вдохом и вывести из себя с каждым выдохом. Я закрывал глаза, когда ты действовала мне на нервы каждым своим словом, но ты, похоже, принимаешь мое терпение за зеленый свет для потакания своим старым отвратительным, ищущим внимания моделям поведения.
Это не так. И я советую тебе не принимать мое терпение как должное. Предыдущее шоу — это последний раз, когда ты позволяешь другому мужчине прикасаться к тому, что принадлежит мне. Ты поняла?
Его хватка крепнет с каждым словом, еще не душа, но уже достаточно сильно, чтобы моя речь удавалась с трудом.
