Она делает, как я говорю, пока я достаю пластырь и заклеиваю ее рану. После мне требуется несколько секунд, чтобы стереть следы от скоб на ее животе, где была прикреплена та гребаная бумага.
— Я в порядке, — бормочет она. — Я могу продержаться, пока мы не доберемся до клиники.
Я только киваю, взяв Габриэллу за подбородок и приподнимаю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня.
Наши взгляды встречаются, и я с большой гордостью смотрю на свою женщину.
В этот момент, прикасаясь к ней, я осознаю, что Габриэлла — самый опасный человек, с которым я когда-либо сталкивался.
Она обладает властью контролировать меня.
— Ti amo16, mia regina, — шепчу я, чертовски радуясь, что снова могу сказать ей эти слова.
— Ti amo, mio re.
Я вижу, что она с трудом держит себя в руках, и от этого у меня замирает сердце.
— Все в порядке, — бормочу я. — Тебе больше не нужно быть сильной. Я здесь.
Она качает головой и смотрит на Ренцо и Карло. И в этот момент она словно забывает о своей травме, расправляет плечи и гордо поднимает голову, не желая показать свою слабость перед ними.
Глава 40
Габриэлла
Мне разрешили быстро принять душ, прежде чем медсестра обработала мои раны.
Я сижу на краю больничной койки и стискиваю челюсти, наблюдая, как Дамиано разговаривает с врачом.
Я просто хочу побыть наедине с мужем.
Каким-то образом мне удается сохранять нейтральное выражение лица, пока я изо всех сил стараюсь не дать своим эмоциям выйти из-под контроля.
Наконец медсестра уходит, и я соскальзываю с кровати.
Несмотря на то, что мои ноги ободраны и болят от бега босиком по проклятому лесу, я подхожу к окну и опускаю жалюзи.
— Завтра утром я сразу же отвезу ее домой, — слышу я, как Дамиано говорит доктору, пока я осторожно возвращаюсь к кровати.
Я кладу правую руку на белые простыни и судорожно вздыхаю.
Я слышу, как закрывается дверь, и бросаю взгляд на Дамиано, чтобы убедиться, что мы одни.
Я еще раз вздыхаю, а затем травма, которую мне пришлось пережить, сотрясает мое тело.
Дамиано придвигается ближе ко мне, и когда его пальцы обвивают мою шею, я уже не могу сдерживать рыдания.
Каждое пережитое унижение, боль, холод и страх превращаются в беспорядочный вихрь эмоций в моей груди. И тогда с моих губ срывается прерывистый крик.
Дамиано осторожно притягивает меня к себе и, прижимая к груди, старается не задеть ожоги на моей спине.
Я чувствую его знакомый запах.
Чувствую тепло его тела.
И, наконец, перестав быть сильной, я ломаюсь в его объятиях.
