Мои щеки пылают, но мне все же удается встретиться с ним взглядом.
— О чем был этот кошмар? — спрашивает он.
Я снова чувствую себя неловко, когда отвечаю:
— Ты дал свое благословение. — Меня пробирает дрожь, когда ужасные воспоминания о ночном кошмаре всплывают в памяти. — Ты разрешил Стефано жениться на мне. Мои родители держали меня, а он… он… — Я не могу закончить предложение и просто качаю головой.
Дамиано поднимает руку к моему лицу, и когда его ладонь касается моей щеки, это так успокаивает, что я закрываю глаза.
Его рука перемещается к моему затылку, и он подталкивает меня, чтобы я прижалась щекой к его груди.
Тишина окутывает нас, и это успокаивает меня."
"Второй раз за день я чувствую себя в безопасности в его объятиях, и мне становится намного труднее не расплакаться.
Глава 21
Дамиано
Постепенно дрожь в теле Габриэллы ослабевает.
За эти годы у моей матери было столько приступов паники, что я сбился со счета. Поначалу они были ужасными, вплоть до того, что она теряла сознание.
Но ни разу мама не дралась со мной во время приступа.
Мне пришлось сдерживать Габриэллу, прежде чем я смог ее успокоить.
Даже во время приступа паники она продолжает бороться.
Я запечатлеваю еще один поцелуй на ее макушке.
Кошмарный сон о том, как я разрешил Стефано жениться на ней, заставил ее спрятаться в гребаном шкафу.
— Что Стефано с тобой сделал? — Спрашиваю я слишком грубым тоном из-за гнева, переполняющего мой разум. Не желая, чтобы она неправильно поняла и подумала, что я говорю о кошмаре, я добавляю: — До того, как я привез тебя в Нью-Йорк.
— Ничего такого, с чем бы я не могла справиться.
Гнев переполняет мою грудь, и я сжимаю челюсти, рявкнув:
— Скажи мне!
Габриэлла дергается в моих объятиях, и когда она слезает с моих колен, я не останавливаю ее.
— Он просто ударил меня несколько раз. — Она делает раздражающе долгую паузу и затем продолжает: — Раньше у меня были очень длинные волосы. И черные. Он хватал меня за волосы и называл своей черной красавицей, поэтому я отрезала их и перекрасилась.
Мой непокорный маленький огонек.
Желая узнать все о ее прошлом, я спрашиваю:
— А твои родители?
Она подтягивает колени к груди и обхватывает руками голени, выглядя рядом со мной чертовски маленькой.
Я не могу просто смотреть на это, поэтому тянусь к ней, усаживая ее обратно к себе на колени.
Когда она снова садится на меня верхом, я беру ее за подбородок и смотрю ей в глаза.
— Расскажи мне все.
