Бог всегда путешествует инкогнито

— Это основа нашего педагогического плана, господин клиент. Исследования показали, что небольшое уменьшение времени обучения способствует быстрому усвоению материала и скорейшей интеграции стажера.

— А на самом деле?

— А на самом деле обучающий получает больше часа времени на поиски новых клиентов. Ты же понимаешь, что в шесть часов уже можно никого не застать…

Я отпил глоток вина.

— Так вот, по поводу нечестных действий: я совершенно случайно обнаружил, что один из наших сотрудников донес на кандидата и, не дождавшись его увольнения, огласил, что он уходит в другое место.

— А ты что, не в курсе?

— Не в курсе чего?

— В тот день, когда тебя на было, Дюнкер на общем собрании объявил, что такие звонки даже во благо.

— Ты что, шутишь?

— Ничуть.

— Марк Дюнкер, наш президент, призывает консультантов к такого рода штучкам? Но это гнусно!

— Он нас напрямую не призывал, просто дал понять.

Я посмотрел на серое небо за окном. Начинал накрапывать дождь."

"— Знаешь, наверное, хорошо, что мы высказали все друг другу начистоту, но меня это все равно угнетает.

Я должен верить в то, что я делаю. Просыпаясь утром, я должен знать, что моя работа для чего-то нужна, пусть она и не преследует какие-то благородные цели. Как минимум я хочу получать удовлетворение от хорошо сделанной работы. Но если мне надо заниматься непонятно чем, в спешке, с единственной целью обогащения акционеров, абсолютно не заинтересованных в предприятии, то все теряет смысл. А мне нужно, чтобы моя работа имела смысл.

— Ты идеалист, Алан.

— Конечно идеалист.

— Это хорошо, но ты ошибся эпохой. Мы живем среди циников, и, чтобы пробиться, надо самому быть циником.

— Я… я не согласен. Точнее, я отказываюсь подчиняться этой точке зрения. Иначе все на свете ничего не стоит. Я не могу смириться с мыслью, что вся моя жизнь проходит под знаком добывания средств для оплаты еды, жилья, развлечений. Такая жизнь лишена смысла.

— Ну, как дела, мои несмышленыши? — спросил Артюс, заглянув в наши тарелки, уверенный в успехе своего блюда.

— Я вам такой фамильярности не разрешала, — заявила Алиса, сделав вид, что шокирована.

Артюс со смехом удалился.

— Мне надо найти работу, — продолжал я, — которая что-то давала бы людям, пусть вселенная при этом и не изменится. Я должен засыпать и просыпаться с мыслью, что день прошел не зря и камень в общее здание положен.

— Тебе придется смириться с очевидностью. Изменить мир ты не сможешь.

Я поставил свой бокал. Индейка в белом вине меня больше не манила.