— Эреб раздробил ему ударом все кости и превратил внутренние органы в кашу, — ответил Аид. — Другими словами, он мертв.
Я сбился со счета. От злости все внутри сжалось.
— Что?..
— Даня, дыши, сказал! — прикрикнул на меня Нергал и с такой силой надавил на больное место, что я взвыл. — Все твое внимание должно быть направлено именно на это и только на это. Понял?
Я кивнул.
— А шаман, само собой, мертв не окончательно. Он же бессмертный! И все его части по-прежнему при нем. Так что отлежится, как я, и потихоньку восстановится.
А когда соединится со своей здоровой звериной частью, сможет сразу очнуться — правда, не в человеческом облике. Мы положили его там, на надгробии, — Нергал с укором покосился на Аида. — А ты мог бы и промолчать. Ему сейчас своего геморроя хватает, чтобы еще о других думать.
Аид почесал за ухом.
— Как-то я не подумал об этом. Рана-то у него на боку не открылась с перепугу?
Нергал задрал полу куртки, осмотрел мне бок.
— Нет, все нормально. От вспышки энергии запеклась, как ссадина на собаке.
— Хорошо, — кивнул Аид. И, помолчав, добавил. — Я надеюсь, всем здесь присутствующим понятно, что о случившемся нельзя говорить вслух, нигде и никогда? Иначе даже десять Аидов не смогут ничего сделать. Убийство бога само по себе — очень проблемное дело. Даже такого, как этот. Но окончательное убийство бога, совершенное смертным, да еще таким образом нам никто не простит. Совет сотрет вас двоих в порошок, а меня отлучат от Чаши. Без вариантов.
— Никто ничего не узнает, — заверил Нергал.
— Ладно, — вздохнул Аид. — Пойду я тогда еще одну могилу сделаю. Девяносто седьмую.
Он поднялся, отошел к правой стороне усыпальницы и, присев, прижал ладонь к полу.
Каменные плиты затрещали, и в полу начала образовываться трещина.
— А ты хорошо выглядишь в этом амплуа! — усмехнулся Нергал. — Очень символично.
Аид шумно фыркнул и насмешливо проговорил:
— А вот ты что-то выглядишь не очень. Цвет лица нездоровый. Наверное, питаешься плохо?
— Да, жертвенные свиньи впрок не пошли, — отозвался Нергал, присаживаясь на обтесанный со всех сторон надгробный камень.
Аид вздохнул.
— Ну вот, мою шутку с языка снял. За это тебя и не любят боги — вечно ты всем удовольствие портишь.
— Удовольствия — не моя сфера. Для этого у вас другие боги имеются.
— Наверное. Я как-то не очень в курсе, что там наверху происходит. Но оно и к лучшему, как по мне, — Аид вернулся к останкам и с легкостью поволок за собой труп великана и кусок Эреба.
