— Исчезни, сгинь! Ты же меня позоришь!!
А между тем святилище Флоры, угрожающе раскачиваясь из стороны в сторону, с бешеной скоростью мчалось на нас…
Хрясь!
Хрустнув украшениями, Шива приложился о стену, и мы под дружный вздох толпы помчались в противоположную сторону, как отпружинивший мяч.
В это момент все уже и думать забыли про въезд короля.
«Держись!» «Беги!» «Ложись!» — вопили где-то снизу.
Ага, ложись.
Очень умное предложение, когда толпа начинает бешено метаться из стороны в сторону, как табун испуганных лошадей.
Шива по-йоговски извернулся и принялся босыми ногами фигачить по пятому щупальцу, которое все еще пыталось схватить его за шею.
И нас несло прямо на высочайшую делегацию!
— Хватит! — орал я Азатоту. — Что за хрень ты творишь? Довольно, сгинь!
— А-ааааааа! — ревел Шива, превращаясь из синего бога в фиолетового.
На площади засверкали конструкты. Полыхнул огонь, лизнув мне пятки и опалив левую штанину.
— Твою ж ма-аааать! — выругался я, уже забывая о приличиях.
Мы вошли в штопор, и земля с небом замелькали у меня перед глазами попеременно, вызывая тошноту.
— Никому не атаковать! — прозвенел голос Альбы. — Защитный заслон, сейчас!
И прямо перед нами с Шивой выросла сияющая зеленоватая стена.
С размаху долбанувшись об нее, мы оба рухнули вниз.
Шмяк!
— Даня, я спасу тебя! — раздался голос Оракула.
И я увидел, как он, протянув руки вверх и рванулся к нам. Простыня эпично соскользнула на мостовую, и в этот миг неожиданно крепкие объятия Оракула настигли меня.
— Спокойно, брат, — проговорил он, и щупальца тут же ослабили свою хватку и начали втягиваться обратно мне в грудь.
— Успокойся. Все будет хорошо. Все будет…
Мы лежали посреди площади, аккурат между шеренгой чиновников и свитой короля. Вокруг по периметру — парадно сверкающая стража. За огороженной оцеплением серединой бурлило человеческое море.
А на мостовой в свете факелов лежал распластавшийся бог разрушения Шива, в помятой кастрюле на голове и уже без бус. Приглушенно постанывая, он грязно, виртуозно ругался.
Прямо не индуистский бог, а русский интеллигент-филолог.
Ощущая спиной каждый камень, я валялся рядом. Мои сапоги красовались на его расстелившейся по каменьям парчовой недоюбке, а сверху, нежно меня приобнимая, лежал, раскинувшись звездочкой, голый Оракул.
Класс!
А потом вокруг стало так тихо, что даже икнуть было страшно.
На нас смотрели все. Мужчины, женщины, боги. Старики и дети. И Стефания тоже смотрела, изумленно вытянув шею и округлив глаза.
