— Люба, милая моя, любимая, дорогая девочка, самая прекрасная на свете, моя Богиня, мое солнце, моя радость… — Грант с полубезумным выражением на лице покрывал поцелуями мой живот… — Я, наконец, присмотрелась повнимательнее к себе и почувствовала мощный эмоциональный отклик зарождающейся души нашего ребенка, в ответ на страстные поцелуи отца… Еще только маленькая искорка, новорожденная и слабенькая… Но уже такая пылкая и энергичная…
Сердце подскочило к горлу.
Я смотрела на белокурую голову склонившегося надо мной Хранителя, а чувство сказочной нереальности охватывало меня. Грант шептал что-то бессвязное и лихорадочное. Мне даже показалось, что что-то капнуло на кожу. Странные сильные и такие слабые мужчины. А такие грозные и неприступные на вид… А ведь это его первый ребенок в жизни… Мы вместе сотворили Бога… Невероятно!
— И как же мне спрятать этот яркий свет? — пробормотала я, когда Грант немного успокоился и просто спеленал меня руками, ногами, всем телом, обхватив ладонями живот… — я же буду ходить как лампочка… Все будут тыкать пальцами…
Я чувствовала затылком, как губы Гранта расплылись в улыбке…
— Пусть завидуют… а еще лучше, я спрячу тебя ото всех в своем замке, и ты будешь только со мной… Всегда…
— Нет, — попыталась обернуться к нему — не дал, по-прежнему горячо и возбужденно дыша в ухо, — неизвестно, сколько будет длиться беременность… Я же впервые жду ребенка, еще и Богиней… Девять месяцев или дольше… Я что, буду игнорировать наши встречи и свою работу как Хранительницы? Нет-нет и нет… — капризно заявила я… — я теперь беременная нервная женщина и мне во всем нужно потакать…
Но Гранта ничего не могло уже обескуражить.
Он баюкал меня в своих руках и счастливо глупо улыбался, ероша дыханием мои волосы.
— Я буду во всем тебе потакать, моя Любовь… Все, что захочешь… Что угодно…
Я тут же загорелась идеей.
— Это ты зря сказал, — прошептала я таинственно, — у меня сразу же есть просьба — когда родиться наш ребенок, ты прекращаешь все войны на планете. Он же будет там жить.
Грант невольно напрягся. Но скорее по привычке. Внутренне он готов был мне уступить.
— А Альфред и Анжелика? Что с ними? — тихо поинтересовался он.
