Уж это Михаил Афанасьевич знал точно.
Будучи профессором формаций, Сапожников всю свою жизнь посвятил этой науке. Потратил тридцать лет, изучая обрывки утерянных знаний, собирая их по крупицам по всей Российской империи. Ему было больно признать, что приложив столько трудов, сил, времени, пошёл на столько жертв, но не обрёл и сотой части знаний и мастерства Тимофея.
Его единственная любовь Оксана, подарившая ему дочь, долгое время ездила вместе с ним, мирясь с его страстью к формациям. Но даже она устала от одержимости Михаила этой наукой.
Жена профессора бросила его потому, что формации для него были важнее личной жизни. И Сапожников не винил её в этом. Он был молод и глуп и не понимал, что настоящее сокровище всегда находилось рядом. А потом появилось и ещё одно. Михаил хотел вернуть Оксану, но его бывшая жена нашла другого.
Чтобы хоть как-то искупить свои ошибки, он забрал дочь к себе. И даже так у него не получилось стать хорошим отцом. Формации — его страсть. Он должен доказать себе, Оксане, всем, что не ошибался, что эта магия — одна из сильнейших.
И вот сейчас у Михаила появился реальный шанс достичь цели всей его жизни. И всё благодаря гениальному парню, которого он встретил по воле небес. Профессор считал, что с ним сможет сделать реальный вклад в магию формаций, стать действительно могущественным Мастером и доказать бывшей жене, что он жил не пустыми мечтами. Он верил в это сейчас как никогда ранее.
Вместе с восторгом пришло и понимание, что этот мальчик не так прост.
Иметь такие способности и знания в шестнадцать лет на ранге Неофита? Просто смешно! Откуда же он на самом деле и кто за ним стоит? Ну, это ещё предстоит выяснить.
Сейчас главное — доставить его в академию, и тогда появится больше времени для общения и обучения у молодого гения…
* * *
Софья продолжала хвастаться тем, какой у неё крутой брат. Мама наконец-то отпустила её руку и открыла глаза. Я облегчённо вздохнул, смотря на дам. Кажется, уже более-менее успокоились.
Мы продолжали ехать.
— Вокзал уже совсем близко, — сообщил Сапожников радостную новость, пока я повернулся к остальным.
Меня толкнуло вперёд: Михаил Афанасьевич резко дал по тормозам.
— Что случилось, — спросил я, не имея возможности из-за инерции посмотреть на дорогу."
"— Тимофей, прости… Но дальше я не поеду. Я не могу рисковать жизнью моей Мари. Не выступлю против… Прости…
Профессор заглушил мотор, вытащил ключи из замка зажигания и кинул их на торпеду.
Глава 25
Повернул голову и увидел знакомый джип.
