Бой не вечен

Несколько раз он перебивал Виктора, вставляя не относящиеся к делу замечания, а потом спросил с рассеянным видом:

– Витя, кто тебе сказал, что мне интересны сведения, которыми ты меня угостил?

Телегин опешил, хотел было возмутиться, и до него только теперь дошло, что ни до ухода с работы, ни после они не обговаривали условий передачи информации о храме. Идея поделиться своими наблюдениями именно с бывшим начальником принадлежала самому Виктору, хотя причин этого желания как будто не существовало.

– Ты общался с директором завода перед уходом? – задал Панкрат еще один странный вопрос.

– Заходил, прощался, – пробормотал озадаченный Телегин. – А что?

– Все в порядке, – успокоил его Панкрат, подумав, что Асламов мог просто внушить Телегину мысль о необходимости разведки и передачи полученных данных ему. – Ты все сделал правильно. Только будь впредь осторожнее и в понедельник вечером двадцать шестого постарайся отпроситься домой.

– Зачем? – непонимающе глянул Виктор.

– Я не могу тебе этого сказать, просто предупреждаю.

Легкий хмель после «буравчика» вылетел из головы Виктора струйкой дыма. Он бросил косой взгляд за спину, но оглядываться не стал, только крякнул.

– Не подумал, ч-черт! Старею, видно.

– Не переживай. Как поется в песне: главное, ребята, – перцем не стареть. Не нравится мне один старичок за столиком у двери. Видел я его где-то… Впрочем, сейчас проверим. Пошли, я отвезу тебя домой.

Они сели в джип Воробьева, поплутали по улицам города, «хвост» не обнаружили, и Панкрат отвез Телегина к Федоровскому монастырю. «Отгул», выданный тому настоятелем храма, закончился. Панкрат уехал, еще раз напомнив Виктору об осторожности. В сгущающихся сумерках Виктор неторопливо побрел мимо стен монастыря к Дендрологическому саду, на окраине которого высились башни храма Черного Лотоса. Вечер был теплый, природа радовала глаз обилием свежей зелени, птицы в саду старались вовсю, услаждая слух весенними трелями, однако на душе Виктора было неспокойно.

«Может быть, плюнуть на все и в храм не возвращаться?» – мелькнула неожиданная мысль. Сошлюсь на семейные обстоятельства, посижу недельку дома и снова пойду на рыбзавод.

Но тут же пришла более трезвая мысль: он уже по уши влез в тайны храма и отступать не имел права.