Бой не вечен

– Какими судьбами, десантник? Неужто снова пришел устраиваться на работу? Я слышал, фирма твоя дала дуба?

– Тебя жду, – бледно улыбнулся Телегин. – Поговорить надо.

– Поговорить – не проблема. Алечка, можно мы посидим у шефа в кабинете?

– Конечно, Панкрат Кондратович, – приветливо ответила миловидная секретарша, – проходите и располагайтесь. Кофе сварить?

– Если тебя не затруднит.

– Я не буду, – отказался Телегин.

Панкрат присмотрелся к лицу Виктора, на котором лежала печать странного сомнения, будто он никак не мог вспомнить какую-то важную вещь.

– Заходи, разберемся.

Они вошли в кабинет Асламова, в интерьере которого произошли изменения: исчез стеклянный шкаф с представителями рыбной фауны Плещеева озера, зато появился стенд с холодным оружием. На столе слева стоял новый компьютер – «Пентиум-IV» с изменяемой конфигурацией процессора, суперплоским экраном и специальным шлемом для аудиосвязи с компьютером. А на стене напротив окон вместо картины Васильева красовался портрет жутковатого мужика с лицом утопленника, от взгляда которого пробирала дрожь.

Секретарша принесла кофе. Панкрат сел за т-образный стол, шлепнул ладонью по сиденью стула рядом.

– Садись, глотни горяченького на халяву. Алька неплохо варит кофе. Так о чем ты хотел со мной поговорить?

Панкрат с изумлением схватился за плечо, глянул на торчащий в компьютере кинжал и тут же метнулся в сторону, спасаясь от ножа; на сей раз это был малайский келаванг. Телегин метнул его с такой силой, что рыбообразное лезвие пробило спинку стула и глубоко врезалось в стол.

– Ты что, с ума сошел?! – воскликнул Панкрат. – Что за шутки?

В кабинет заглянула привлеченная шумом секретарша, увидела окровавленное плечо Воробьева, округлила глаза.

– Что тут у вас происходит?!

– Все в порядке, – буркнул Панкрат. – Потренировались маленько. Я все уберу.

– Царапина. Принеси бинт, я перевяжу.

Алевтина заметила торчащий в дисплее кинжал, всплеснула руками.

– Да что же это вы хулиганите, Панкрат Кондратович? Валентин Юрьевич меня убьет!

– Не волнуйся, я все улажу.

Аля еще раз глянула на рану Воробьева, на сидящего на корточках Телегина и вышла.

– В чем дело, Витя? – негромко осведомился Панкрат, чувствуя, как по ноге течет горячий ручеек. – Тебя послали меня убрать? Кто?

Телегин поднял позеленевшее лицо, и сквозь жажду убийства в его глазах Панкрат увидел боль и муку раздвоенности.

– Ты покойник, Кондратыч… – Речь давалась Виктору с трудом, будто он говорил сквозь спазм челюстей.