Боярич

– Маша! И ты? – с интонациями умирающего Цезаря возопил Бестужев. – Их же трое! Трое, понимаешь? Да они и поодиночке-то его к врачам отправят. А всей компанией сразу – вообще уложат в могилу… И не надо мне говорить, что это спарринг, а не дуэль! Все равно закопают!

– Кто-нибудь, угомоните этого белобрысого, – пробормотал Резанов, сидевший на лавке, следующей за той, по которой метался Леонид. – У меня уже голова от его беготни кружится…

– Леня, действительно сядь уже и успокойся, – я дернул приятеля за штанину, и тот нехотя, с сопением опустился на лавку.

М-да, когда я сообщил Бестужеву, на каких условиях хочу провести «спарринг», он чуть не рехнулся. Но, вздохнув и успокоившись, пошел договариваться с противной стороной. Я же просто не желал тратить свое время… и очень сильно рассчитывал пресечь этим шагом дальнейшие наезды, хотя бы на полгода… Естественно, что посмотреть на представление собралось чуть ли не полшколы. Кому-то было просто интересно, кто-то желал полюбоваться на то, как старшеклассники «раскатают в блин наглого новичка»… а кто-то и вовсе на полном серьезе утверждал, что таким образом я решил покончить с собой, не в силах вынести позора изгнания… М-да.

В общем, равнодушных не было. Я окинул взглядом забитый зрителями «амфитеатр» и хмыкнул. Но насладиться этим зрелищем мне не дал усиленный эфирной техникой голос распорядителя, роль которого взял на себя наш физрук.

– Поединщики, в круг.

Не знаю, как Леонид умудрился договориться о варианте боя с условием «трое против одного», но он это сделал.

Мало того, этот реактивный белобрысый хорек еще и тотализатор успел организовать… нелегальный, разумеется. Так что сейчас, заняв свое место в круге и наблюдая, как противники расходятся по своим местам, метрах в двадцати от меня, я отрешенно пытался подсчитать свой будущий барыш и ждал отмашки судьи.

Глава 4. Ловкость рук, и никакого мошенства

Вспоминаю школу Кириллова отца – и начинаю «отыгрывать стихийника». Прыжок в разгоне, правда, необычно медленном для меня, сопровождаемый легким «воздушным шлейфом» за спиной, по внешнему виду и ощущению в Эфире мало отличается от техники «паруса», используемого новиками для быстрого перемещения на короткие расстояния.

А диск кинетического эфирного щита в оболочке водной стихии очень похож на «лезвие». Жаль, что его мощь уступает настоящему «радужному лезвию». Пришлось добивать водный щит Стародубова, почему-то решившего изобразить статую, эфирной «иглой», охлажденной до температуры жидкого азота.