Боярич

Дело дошло до того, что молодая супружеская пара была вынуждена идти в боярские дети к – тада́м! – только что ставшему главой рода школьному другу Николая и Федора Громовых Валентину Эдуардовичу Бестужеву… Мра-ак.

Вот и ответ, почему дед оказался не в курсе помолвки его родного внука. Будучи боярскими детьми, то есть членами уже другого рода, Николай и Людмила имели полное право не только не спрашивать разрешения боярина Громова, но даже не информировать его о подобных шагах.

А вот каким образом я оказался на попечении Громовых, это вопрос… Только кому его задавать? Бестужеву или Громовым? Ну, начнем, пожалуй, с хозяина этого дома.

Тем более что он сам предлагал свою помощь в решении непоняток, связанных с этой папкой… А вот потом можно будет поговорить и с Федором Георгиевичем.

Вспомнив о пришедшем на браслет письме, я вздохнул и развернул экран, который тут же оказался заполнен длинным перечнем пришедших файлов. Не-не-не. Стоп. Надо развеяться. Иначе, чую, моя бедная голова просто взорвется от избытка информации.

Да и успокоиться не помешает, иначе в том нервном состоянии, в котором я сейчас нахожусь, боюсь, могу упустить или не заметить что-то важное…

Приняв такое решение, я свернул экран, вернул документы в папку и, заперев ее в ящике стола, выскользнул за дверь. Коридоры усадьбы встретили меня тишиной и темнотой. Ничего странного. Время уже глубоко за полночь, и бо́льшая часть домочадцев Бестужевых давно спит.

Пройдясь по пустым галереям, я вышел в холл и, отворив дверь, выскользнул на улицу. Точнее, на крыльцо. Прогуляюсь, проветрюсь… уложу в голове все прочитанное, а потом уже можно будет и за послание Гдовицкого браться.

– И куда это вы собрались, госпожа Громова?

Услышав тихий голос, раздавшийся со стороны подъездной дорожки, я вжался в стену, одновременно, на автомате, укрываясь за отводом глаз. И только после этого выглянул с крыльца. Интересно же.

Темнота для того, кто владеет Эфиром, преграда небольшая, так что уже через секунду я довольно отчетливо видел происходящее у подножия Красного крыльца.

Хромов возвышался над одной из близняшек, мнущейся перед ним, словно забывшая урок нерадивая школьница перед учителем. Сопит, молчит, ничего не говорит… Хм.

– На прогулку, – наконец справившись с собой, девушка вскинула голову и вызывающе взглянула на невозмутимого Хромова.

– Вот как? Я вас разочарую.