Боярич

– Анатолий Семенович, а если я, вопреки всему, вдруг все же окажусь виновным в убийстве приказных? Неужели вы, начальник Пятого стола, вот так легко мне поверили?

– Ты прав, Кирилл, я не верю никому и ничему. На слово. Но в полученном мной отчете наблюдателей, том самом, что под «Короной», есть замечание и о вашем с господином Хромовым допросе «некоего лица», и подтверждение твоего алиби, – ухмыльнулся полковник и договорил: – И, кстати, сей могущественный господин через четверть часа после твоей доставки домой был зафиксирован на въезде в «боярский городок», который он покинул в шесть семнадцать утра, что также было зафиксировано штатными системами наблюдения…

– И это тоже было в отчете? – удивился я.

– Представь себе, было, – хмыкнул Вербицкий. – История с твоим «гостеванием» в Преображенском приказе только-только начала раскачиваться, а господа приказные уже изображают такое служебное рвение, что просто диву даешься.

Знают кошки, чье мясо съели. А тут еще и двойная смерть их коллег… Вообще забегают как наскипидаренные.

– Так что ты особо не расслабляйся. И не удивляйся, если вдруг снова в изолятор загремишь, как ценный свидетель. Не факт, конечно, но вполне возможно. А уж то, что тебе придется ко мне на собеседование пару раз зайти, – это я тебе прямо сейчас обещаю. Как бы то ни было, похищать приказных – это не та шалость, которую легко можно простить, – неожиданно преподнес пилюлю мой собеседник.

– Ну, если без карцера и ненадолго, то ладно, – вздохнул я.

В самом деле, индульгенцию мне никто не выписывал, да и… знал я, на что иду. И когда за Переверзевым лез, и когда к Вербицким шел. Хорошо еще, что прямо сейчас никто в подавители не закатывает.

– Кстати, а с чего у тебя такая нелюбовь к карцеру-то? – вдруг поинтересовался полковник, а заметив мой взгляд, напрягся. – Нет, я понимаю, место неуютное, и долго там не просидишь, но… два часа-то выдержать можно, разве нет?

– Не два, а двадцать, – ощерился я.

 – Вечером доставили, запихнули в этот «кубик», через несколько часов вытащили на допрос и убрали обратно. И только перед тем, как выпустить, перевели в обычную камеру, где я и получаса не пробыл. Как результат, купированный Дар. Была надежда, что «доплетусь» до границы с воем, а после карцера выяснилось, что новик – мой «потолок».