Боярич

Встретивший меня у входа в невзрачное здание довоенной постройки в одном из арбатских переулков такой же невзрачный человечек в мышино-сером костюме стал для меня гидом… очень молчаливым, надо заметить. Проводив меня до одного из кабинетов на втором этаже здания, «гид» исчез так же тихо и незаметно, как и появился рядом, когда я перешагнул порог штаб-квартиры Пятого стола Преображенского приказа.

– Здравствуйте, Кирилл Николаевич, – оторвавшись от набора какого-то текста на вычислителе, проговорил Вербицкий и кивнул мне на довольно удобное с виду кресло, поставленное у торца стола.

Намек на неформальность встречи?

– Добрый день, Анатолий Семенович. – Воспользовавшись разрешением, я приземлился на подпружиненное сиденье и закрутил головой. – Хм… не похоже это на знаменитые преображенские застенки. Дубовые панели на стенах вместо бетонной «шубы», люстра вместо забранного в решетку плафона… Да и кресло… Не отказался бы от такого у себя дома, кстати…

– Я дам вам адрес моего поставщика, – скривил губы в холодной улыбке Вербицкий.

 – Но… позже. А пока, Кирилл Николаевич, прошу вас ознакомиться вот с этим документом…

Передо мной оказался лист с угловым штампом в виде золотой короны на алом щите. Пробежав по ровным, написанным от руки строчкам, я поднял взгляд на полковника и покачал головой.

– До недавнего времени я бы, наверное, ни словом не возразил против этих условий, но сейчас… извините, Анатолий Семенович, мой ответ – «нет».

– А если вы получите обещание, что ваш… хм-м… недруг понесет наказание по закону? – чуть помедлив, проговорил он.

– При оказии и в том случае, если это не будет противоречить текущим интересам государства? – усмехнулся я… и, заметив, как скривился мой собеседник, покачал головой. – Нет, Анатолий Семенович. Увы… такой вариант меня не устраивает. Отдать виновника правосудию я не могу. Увольте…

– Тогда… – проговорил было Вербицкий, но я его перебил:

– Извините, могу обещать только одно. Пока он не пытается добраться до меня или моих близких и учеников, я не буду предпринимать никаких шагов.

Точка. – О да. Пообещать могу… по-английски, как джентльмен, что полный хозяин своему слову. Может дать, может забрать. Не суть. Этой твари все равно не жить.

– Здоровая наглость, – ощерился Вербицкий и, неожиданно выхватив у меня из рук бумагу с грифом «корона», порвал ее на мелкие кусочки с самым довольным видом. А заметив мой взгляд, беззаботно пожал плечами.