Боярич

М-да… Впрочем, среди людей нашего поколения, тех, кто прошел и не забыл княжьего мятежа и Великой войны, проблемы с психикой – штука совершенно обыденная. Ничего удивительного… совсем ничего. Недаром же бо́льшая часть глав родов сегодня состоит преимущественно из наших детей, и далеко не самых старших. Хотя патриархов семей и сегодня хватает. Хм. Никогда не задумывался об этом, Кирилл? Почему бо́льшая часть еще живых старейших представителей родов не возглавляет их по праву?

Ничего себе откровение… Я взглянул на замолчавшего старика, но тот успел вновь погрузиться в свой странный транс.

На этот раз ему хватило всего минуты. А когда он открыл глаза… у меня мурашки по спине пробежали от его взгляда… хорошей такой маршевой колонной. Последний раз такое со мной было еще Там, перед тем как по берегу, где скрывалась наша группа, отработала корабельная артиллерия. Непередаваемые ощущения… да.

Скуратов-Бельский тем временем успел подобраться и чуть ли не к бою подготовиться.

По крайней мере, я четко ощутил собирающийся вокруг него Эфир.

– Кирилл, – не сводя с меня взгляда потемневших глаз, старик медленно выпрямился в кресле и заговорил, тяжело роняя слова, – отрицать твоего права на подобные действия я не могу, сам бы поступил аналогично, но… надеюсь, что ко мне в гости ты не придешь так же, как к Георгию… или Ирине. Как гранд гранду – не советую.

– Вы о чем? – я растерянно и непонимающе взглянул на деда. Че-ерт! Догадался… но как? Как?!

– Ты услышал, – сухой и короткий ответ.

Но в глазах все же мелькнула тень неуверенности.

Ага, значит, прочесть меня он сейчас… Хотя не факт. А тучи-то сгущаются, да… Эх, я вообще-то живым отсюда выйду или как?

– Хм… пусть так. Но вы же не собираетесь идти по стопам уважаемого Георгия Дмитриевича и его невестки, правильно? – осторожно проговорил я, и дед после короткого раздумья напряженно кивнул. Во как, не на меня одного атмосфера давит, оказывается.

Мы со Скуратовым одновременно потянулись к меду, глухо звякнули, столкнувшись, серебряные чеканные бока.

Отсалютовав друг другу чарками, одновременно их осушили, и как-то незаметно напряжение растаяло, оставив на память разве что треснувшие стекла в низком окне да осыпавшиеся мелким крошевом стеклянные же дверцы книжных шкафов.

– Ну вот, опять Ефимию порядок здесь наводить, – со вздохом констатировал дед и, покосившись на меня, махнул рукой. – Спрашивай… вижу же, что неймется.