Боярин

Киевская Русь набирает силу.Вырвавшись на свободу, Добрыня отправляется на поиски своей возлюбленной.Какой будет их встреча?Княгиня Киевская приближает к себе бывшего княжича Древлянского, обещая ему в награду за верность отпустить из заточения отца, Мала Нискинича.Выполнит ли она свое обещание?Русь снаряжает посольство в Царьград, и Ольга лично отправляется на встречу с императором могущественной Византийской империи.Чем закончатся эти нелегкие переговоры?Добрын, сын Мала, встает перед трудным выбором: защитить древние устои или перейти на сторону поборников новой веры.

Каков будет выбор героя?Ответы на эти вопросы Вы найдете в заключительной книге трилогии «Ночь Сварога».

«И Он говорит пресветлым Богам, быть дню Сварогову, быть ли ночи… и небеса темнели. И приходил вечер, и вечер умирал, и наступала ночь. Ночь Сварога…»

Ледяная вода зашипела на раскаленных булыгах каменки. Вспенилась, словно недозревшая сурья, запузырилась и паром изошла. Знойно было в натопленной бане, сумрачно и туманно.

На горячих полатях неловко, бочком примостилась молодая голая баба.

Пот ручьями бежал по ее грузному телу, щипал глаза, солью жег пересохшие губы, слезинками тек по разгоряченным щекам и капал с подбородка на большой круглый живот, но она этого не замечала. Не до того ей было.

– Ой! Мама! Мамочка моя! – благим матом вопила она.

И в белесом душном тумане становилось зябко от этих криков.

– Ну, чего ты так надрываешься? – утешала ее другая баба, годами постарше. – Не ты первая, не ты последняя…

Старшая хотела казаться уверенной и опытной повитухой, но побелевшие от напряжения пальцы, которыми она сжимала деревянную ручку корца, да подергивание века на левом глазу выдавали волнение.

– Ой, не могу я больше! – не унималась молодая. – Что же это за любовь, от которой приходится такие муки терпеть? Кому она нужна, любовь эта?

– Ты сама-то веришь в то, о чем говоришь? – удивленно уставилась на нее старшая.

Но вместо ответа услышала она новый вопль.

– Вот ведь дура я! – простонала молодая, когда наконец-то смогла говорить.

 – Чтобы я еще раз перед ним ноги раздвинула! Да ни в жисть! Ему хорошо, а я тут мучайся.

– Ну, это ты брось, – улыбнулась повитуха. – Тебе, можно подумать, тогда плохо было? – Она зачерпнула в корец воды.

– Сейчас плохо! Ой! Ой! Не стерплю! – заголосила молодая.

– Ничего. Мы, бабы, и не такое стерпеть можем, – старшая плеснула воду на каменку и отшатнулась в сторону, чтобы не попасть под пар. – Ложись давай! Хватит у малыша на голове сидеть.