Боярская честь

Я обернулся — рядом стоял всё тот же монах и держал в руке обитую чёрным бархатом коробочку.

— Вот, настоятель передал.

Я раскрыл коробочку. В бронзовой оправе, как драгоценность, на чёрном бархате лежало небольшое увеличительное стекло. Взяв его, я вгляделся в еле различимые буквы. Похоже, это название реки — только вот какой?

— Дай бумагу и перо.

— Вот же они, на столе!

Монах пододвинул ко мне чернильницу с пером и бумагу. Как можно более тщательно я перенёс слово на лист. По-моему, это на латыни.

— Посмотри сюда, на бумагу. Что означает это слово?

— Вроде — «Великий».

— Одной буквицы не хватает.

Я вернул монаху лупу и пергамент и вышел.

Нет, ну каков настоятель? Пойди и найди. Как будто это также просто, как книгу с полки снять. А если даже повезёт, и я его найду, так манускрипт тот и истлеть давно мог, одни кусочки остались.

Я медленно вышел из монастыря, привратник меня окликнул:

— Коня оставляешь, что ли?

Я вернулся, сел в седло и выехал со двора.

В очередной раз мой извечный вопрос — с чего начать? Я даже приблизительно не представлял, что делать.

— О! Кого я вижу! Боярин Михайлов! Чем могу?

— Здравствуй, Степан. Дело у меня.

— Да знаю, что дело. Ты же просто так не появляешься! Нет, чтобы просто зайти, проведать старого знакомца, кувшин вина испить. Как же — самому государеву стряпчему угодил! Ты теперь — персона важная.

— Погоди, Степан, изгаляться. Ты скажи лучше, в твоём ведомстве карта земель вологодских есть ли?

— Как не быть? — удивился подьячий. — На том стоим.

Степан встал из-за стола, достал со стеллажа свёрток, развернул.

Я всмотрелся в карту.

Степан почесал затылок.

— Маненько неточности, конечно, есть — как без них, но все деревни и сёла нанесены точно.

— Вот уж не знаю, я же по землице работаю, тут все уделы и вотчины — вот, даже твоя деревня есть.

— Село нынче, Степан.

— Никак — церковь осилил, боярин? — удивился Степан. — Надо как-нибудь посмотреть.

— Степан, поперва дело, потом и в село съездим, и церковь посетим, и колокол послушаем.

— Стёпа! — Я укоризненно покачал головой. — Разве я когда-нибудь бросал свои слова на ветер?

— Не было, боярин, и надеюсь — не будет.

Для пущей убедительности я сунул Степану в руку серебряный рубль.

— Ты мне вот что скажи, Стёпушка.