Боярская честь

Коня было жалко до слёз — ведь это он спас меня, когда я свалился в колодец. Но что я мог сделать? Я сидел в неудобной позе на дереве, сапог валялся на земле, пистолет разряжен, и из оружия — только боевой нож да кистень. С одним волком я бы справился — но с несколькими?

Через какое-то время стало совсем темно, только луна освещала жуткое волчье пиршество.

Я отчаянно искал выход и не находил, меж тем нога стала мёрзнуть.

Нажравшись и оставив от коня один скелет, стая уселась под деревом. На душе стало неуютно. До утра от мороза околеть можно — когда-то ещё появится обоз на дороге? Если нечаянно усну, если сделаю неосторожное движение или промороженная деревяшка сломается под моим весом, и я свалюсь — волки меня обглодают, как коня.

Ну убью я одного — другого не успею. Волк ведь по своей хищной привычке первым делом жертве в горло вцепляется.

Неожиданно один из зверей дёрнулся и упал. Другие тут же вскочили, но ещё один свалился, дёргая в агонии лапами. Из шеи его торчала стрела. Волки бросились врассыпную.

Что за диво?

С дороги послышался голос:

— Значит, долго жить будешь. Слазь, разбежались твари.

Я попробовал слезть, но руки окоченели, слушались плохо, и я почти свалился на землю.

С дороги к дереву шёл молодой парень. Интересно — как его не услышали волки и не увидел я?

— Ты сапог-то обуй, ногу отморозишь.

Я натянул сапог. Ногу, вернее — пальцы на ноге, я почти не чувствовал. Парень осмотрел останки коня, поправил лук.

— Не повезло тебе, мужик.

— Это как сказать. Коня потерял, зато сам живой остался.

Как звать-то тебя, спаситель?

— Видно, Божий промысел тебя на эту дорогу привел. Спасибо!

— Каким промыслом? Охотник я, в город иду.

— Как же тебя волки не услышали?

— На то и охотник, чтобы скрадывать. К тому же звери тобой отвлеклись. Мы стоять и говорить будем или в город пойдём?

— Постой, а седло снять?

— Так оно погрызено всё.

Мы направились по дороге в город. Охотник молчал, шёл ходко. Первое время я за ним не успевал, но потом нога отошла, и мы шли рядом.

Добрались до города под утро.

Городские ворота были ещё закрыты, но за мзду стражник приоткрыл воротину, и мы вошли в город.

— Переночевать-то у тебя есть где? — спросил я Демьяна.

— На постоялый двор пойду.

— Пошли ко мне, до утра поспишь в воинской избе — тепло, за постой платить не надо. Утром поешь да по делам своим направишься.

— А ты кто такой будешь?

— Боярин я, Михайлов.

— Ага, слыхал о таком. Я на берегу Сухоны был, когда ты с купцом Толмачёвым гонки устраивал.