Бой капитанов

Владимир спросил:

– Так кто вы, очаровательная незнакомка?

– Вам фамилия Строевых о чем-нибудь говорит?

– Строевых? По-моему, в Сосновке, откуда родом была мама, полдеревни Строевых, или я не прав?

– Абсолютно правы! Наши мамы были дружны, а Клавдия Николаевна всегда относилась ко мне, извините, как к дочери. Жалела, иногда даже баловала покупками. Она часто приезжала в Сосновку. Помню, и вы как-то заезжали с ней. Но пробыли в деревне недолго.

Полухаров кивнул:

– Было такое!

Женщина достала платок, ей некуда было девать руки, и она стала теребить его:

– Понимаете, я поздно вышла замуж.

Так уж вышло. В девятнадцать лет серьезно заболела, долго лечилась, ну а потом и стара вроде для невесты стала. Ведь в деревне – не в городе. Думала, так и придется одной жить. Но все же посватался один. Мы с ним раньше вместе в одном классе учились, вы постарше были, но я помню вас. Так вот, мы учились в одном классе. И не дружили, и не кадрились, как это тогда называлось. В общем, никаких чувств друг к другу не питали. Он ушел служить в армию. Там натворил что-то, и его посадили в тюрьму. Семь лет отсидел. А как вышел, так ко мне и пришел. Вернее, в наш с родителями дом. И с ходу свататься. Я отказала. А потом родители уговорили. Мол, не сохнуть же одной. А любовь? Стерпится – слюбится. Вышла я за Валеру замуж. Стала Маниной, а через год родила двойню. Валера после родов запил. По-черному, неделями не просыхал…

Слушая монолог женщины, Владимир налил себе еще полстакана.

Выпил и тут же закурил очередную сигарету.

Женщина спросила:

– Вам, наверное, не интересно? Да и действительно, зачем вам моя история? Но она объясняет, почему я оказалась сегодня здесь, в вашей квартире.

Владимир ответил:

– Продолжайте. Только имя свое назовите, а то я не знаю, как и обратиться к вам!

– Да, да, конечно! Татьяной меня зовут. Татьяной Петровной Маниной, по мужу, в девичестве Строева. Мы раньше за церковью недалеко от вас в Сосновке жили. Отец мой, дядя Петр, кузнецом работал.

Владимир сказал:

– Не помню! Давно это было, а я рано уехал из села. Но вы продолжайте и не обращайте внимания на то, что пью. Я слушаю вас. А если мешает дым, то откройте окно."

"– Нет, не мешает! Ничего не мешает. Так вот после рождения двойняшек запил мой муж. И изменился, не узнать. Словно водка в нем зверя пробудила. Не жизнь пошла, а кошмар сплошной. А тут родители умерли, в один год. Родственников никого, а муж будто с ума сошел.