Интересно, откуда у ханьцев столько «зеленых магов»? Смотрю, друидизм очень популярный Дар у рисоедов. У нас-то больше каменщиков да воздушников, а друида днем с огнем не сыщешь. Один из таких редких случаев муж Жанны Валерьевны. Он еще вдобавок и кровник, что опять же очень странно.
Но я отвлекся. Осталось две палатки с восемью физиками, и как раз в одной кто-то зашевелился. Решаю не жадничать и дать остальной группе размяться, а то они столько эмоций пережили на спине Мушки. Сигнал по моему приказу подает Змейка.
Она просто закидывает гранату в бензобак бронемобиля, и громыхнувший взрыв быстро пробуждает оставшихся диверсантов. Мы со Змейкой быстренько отходим к деревьям. Не наше развлечение. Тут прибегают Шаровой с Веер и бешено озираются.
«Зачищайте» — передаю команду им в головы, а то встали как вкопанные.
Двое магов схватываются схватившимися за стволы физиками и мигом укладывают всех восьмерых. Молнии и острые железные снаряды оставляют жуткие раны на телах, но мой приказ выполнен, никто не убит.
Марионетка тем временем вытаскивает из палатки вырубленных друидов и укладывает всех диверсантов штабелями по росту. Не знаю, почему в таком порядке, это чисто его какой-то бзик.
— Филин, ну и нахрена тебе столько языков? — спрашивает недовольный Шаровой.
— Хочу тщательно прошерстить их головы, — улыбаюсь. — Вдруг что-то полезное найду. Вы может идти к нашим драконам, здесь больше делать нечего.
— А потом их куда денешь? — не торопится дед.
— В расход, — пожимаю плечами.
Шаровой с Веер переглядываются, лица у обоих встревоженные.
— Филин, не молод ли ты, чтобы стольких беспомощных людей в расход пускать? — прищуривается старик.
Кому-то сильно не хватает любимых внуков. Уже меня осторожно начинает строить. Ну нет, старый, не на того нарвался. В былые времена я страшил-мутантов живьем жрал, просто потому что из-за бешеной регенерации они никак не хотели помирать, а мне в свою очередь не хотелось сдыхать от голода. Так что не бойся, нервы не сдадут. О том и сообщаю:
— У меня крепкая нервная система, — спокойно отвечаю.
— Не волнуйся.
Шаровой еще что-то порывается сказать, но Веер берет его под руку:
— Пойдем, Гиберский. Не будем мешать моему дорогому. Лучше расскажи, ты качаешься? У тебя очень сильная рука.
Разомлевший от похвалы дед охотно поддается на уговоры красивой польки.
— О, да я просто люблю по утрам турники и зарядку, не то что нынешние юноши…
Мои союзники уходят, а я швыряю пси-клинки во все обездвиженные тела.
