#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 19

Я же поднимаю кружку и делаю ещё глоток.

* * *Кабак «Зашибись», Заипис

Дубл и Рамбам просыпаются с тяжёлым похмельем. Голова каждого раскалывается, рот пересох, а вокруг настоящий бедлам. Кабак выглядит так, будто его посетил ураган: тела валяются повсюду, разбитые кружки валяются под ногами, столы кое-где перевёрнуты. Судя по всему, вчера весь зал перепил до беспамятства.

Рамбам, шипя от боли, медленно поднимается, потирая виски.

– Уфф… Дуб, что за чертовщина тут творилась? – бурчит он, осматривая разрушения вокруг.

Дубл, лежащий рядом на полу, открывает один глаз, а затем другой. Лицо его перекошено от боли, но он ухитряется хрипло выдавить:

– Что-что… Нас перепили. Лорд Филин – это чума… Чё сам думаешь о нем?

Рамбам тяжело опускается на лавку и цедит через зубы:

– Ну, раз перепил нас, значит, мужик серьёзный. Ты ж знаешь мамку – слабого она бы и близко не подпустила.

Тут Дубл замечает что-то странное. На его груди приклеен клочок бумаги, который явно остался от ночных событий.

– Это ещё что за хрень? – бормочет он и, нахмурившись, тычет бумажкой в сторону брата. – На, ты у нас умный. Читай, я не умею.

Рамбам берёт листок, чуть ли не щурясь, чтобы рассмотреть текст. Слова, написанные немного кривовато, выдают, что писал не самый трезвый человек. Он внимательно читает и вдруг останавливается, хмурясь ещё сильнее.

– Походу… это… Филин.

Дубл ухмыляется, несмотря на боль в голове.

– Это бабьи сиськи. Я всегда ими подписываюсь, – фыркает он с неподдельной гордостью.

Но Рамбам не разделяет веселья. Его лицо становится мрачнее тучи.

– Это контракт. Тут такое написано. Мы теперь в найме у Филина. И знаешь где? В подразделении мамки!

– Что?! – Дубл вскидывается, садится резко, отчего его лицо тут же кривится от головной боли.

Рамбам тяжело вздыхает, словно на его плечи рухнул груз вселенского масштаба.

– Никак, брат. Попадос.

Они замолкают, переглядываются. В тишине слышен лишь их единый тяжёлый вздох…

Дубл, наконец, озвучивает общее настроение:

– Мамка наша теперь точно нас в узде держать будет. Ты ж ее знаешь. Ни баб тебе, ни веселья, ни кабаков после одиннадцати.

Оба брата погружаются в молчание, раздумывая, как жить дальше.