#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 23

Чрезвычайное положение введено, но толку от него чуть больше, чем от бумажного забора против урагана. Предприятия остановлены, рабочие разбежались, экономика земель встала, убытки растут в геометрической прогрессии.

Годунов кипит от злости, лицо краснеет, пальцы дрожат, когда он с яростью набирает номер Хлестакова.

— Это ты, сволочь, виноват! — срывается он, едва собеседник успевает взять трубку. — Я же говорил, что к Гагеру нельзя обращаться! Нельзя доверять иномирянам!

На другом конце раздражённый голос Хлестакова:

— Тише, тише.

— Да мне плевать! — рычит Годунов, сжимая трубку так, что суставы белеют.

— А вот мне не плевать.

Хлестаков тяжело выдыхает, затем, чуть тише, но с явной досадой, добавляет:"

"— Пока умерь пыл. Я думаю, как с этим справиться. Мы тоже страдаем.

Гудки. Гоудунов сбрасывает вызов.

Годунов в бешенстве сжимает кулаки, сердце стучит, как барабан перед казнью. Но тут звонит ещё один номер. Неизвестный. Он автоматически отвечает, думая, что это очередной перепуганный управляющий или, может, опять Хлестаков.

Но на другом конце раздаётся ровный, бесстрастный голос:

— Федот Геннадьевич, Охранное отделение вызывает. Просим вас явиться на объяснение.

Короткая пауза.

— «Лубянка». Срочно.

Гудки.

Годунов замирает. В животе леденеет, как будто туда бросили кусок сухого льда. Дела пошли совсем плохо.

* * *Спустя полчаса мы с женой и боевой группой загружаемся в самолёт. Я устраиваюсь в кресле, пристёгиваюсь, слушаю гул двигателей.

Но не тут-то было.

В голове раздаётся мысленный «тяв-тяв» — знакомый сигнал от Ломтика, моего теневого наблюдателя. Мгновенно подключаюсь к его восприятию. Ломтик по-прежнему следит за Ярославом в его покоях в Буянском кремле. Настоящий сторожевой волкодав!

Моя команда пушистику была четкой — если Ярослав что-то, неважно что, берет в руки, Ломтик должен сразу подавать сигнал. Конечно, это могли быть книги, документы или какие-то безобидные вещи, но я решил подстраховаться и следить за каждым движением.

Что ж, посмотрим, что задумал этот тип.

Наблюдаю глазами Ломтика, спрятавшегося в тени. В покоях Ярослава разгром. Тумбочка открыта настежь, из неё торчат вываленные рубашки, бумаги разбросаны по полу, и среди всего этого великолепия — полосатые трусы. Но мой взгляд цепляется не за них. В руках у Ярослава золотой перстень. Меньше отцовского, но форма знакомая.