#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 24

— Последняя орда ушла, Борис Глебович, — говорю без спешки, глядя в сизые облака. — Гигантский гуль нашёл себе занятие поинтереснее. А ещё Годуновы должны были попроситься встать на оборону Аномалии. — Говорю так, между делом, хотя понимаю, что новость для Кутузова весомая.

Ответ приходит почти сразу, голос Кутузова звучит с лёгким недоверием, настороженно:

— Данила Степанович, про Годуновых только что доложили — запрашивают доступ к Аномалии. Не пойму, с чего это вдруг Федот Геннадьевич так расщедрился? Он же, выходит, сам себя выписывает из гонки по зачистке орды.

Без боя отдаёт тебе земли в Междуречье. Странно как-то, не находите?

Усмехаюсь, глядя, как под нами проносятся леса.

— Что же поделать, раз Федот Геннадьевич сам захотел, — тяну с лёгкой насмешкой.

— Ну… ладно. Не знаю, как ты его уговорил, но помощь в защите Аномалии в нынешних обстоятельствах не помешает.

«Вот именно», — думаю про себя.

Разворачиваю Золотого и беру курс обратно на базу в Стрёмено. Пара минут — и мы на месте.

Золотой тут же срывается к речке, отмываться от душнилы, а я вытаскиваю из схрона Ломтика портальную статуэтку и лениво кидаю топчущемуся рядом Студню:

— С багровым гулям покончено. Так что бывайте — у меня там продолжение праздника и брачная ночь на горизонте.

Студень качает головой, усмехаясь, но с уважением:

— Шеф, у меня нет слов. У тебя праздник, а подарки ты нам раздаёшь — гуля отвел, да и от орды избавил.

— Неверно рассуждаешь, — усмехаюсь в ответ.

 — Праздник у всего моего рода. А вы и есть мой род.

Активирую статуэтку через Портакла, и в следующую секунду оказываюсь обратно в Москве.

Способ, конечно, рискованный. Если кто-то захочет покопаться, совпадений наберётся с избытком. Слишком быстро оказался и в Междуречье, и в усадьбе. Метки по времени не сложатся красиво. Только вот тот же Кутузов меня лично не видел. А его люди пускай и отметили полёты Золотого, но на спине Дракона меня никто не фиксировал. Только Годунов видел — и то не где-нибудь, а в собственном кресле.

Но у Федота Геннадьевича сейчас забот хватает. Он молчать будет. Годунов у меня теперь под калпаком."

"Оказавшись в московской усадьбе, прохожу в закрытую часть дома. Здесь, как всегда, тишина, глушащая любые звуки снаружи. Лакомка ждёт меня. Сидит на подоконнике, лунный свет из окна падает на волосы, и те блестят, словно тонкие нити золота. Улыбается, как будто я только за хлебом выходил.